Буквально сегодня мы начали пилотное тестирование с целью сбора статистики на сырые еще тестовые задания по проекту «КВАЛИМИН-26». Напомню, что это рабочее название для методики тестирования теоретической подготовки практических психологов.

И… тут же появились такие отзывы от коллег, которые в очередной раз показывают, как далеки наши психологи-практики от понимания смысла данного проекта. Первым делом им кажется, что большинство вопросов такого теста «НЕ ИМЕЮТ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К ИХ ПОВСЕДНЕВНОЙ РАБОТЕ» (!) и это, конечно, вызывает у них субъективное ощущение, что ни само знакомство с такого рода вопросами, ни результат такого теста не имеют никакой реальной ценности.

Да, можно и нужно признать, что в психологии до сих пор накопилось очень много таких теорий, которые можно назвать «философическими» или даже более определенно — «идеологическими». Они были созданы для оправдания определенной политической практики в отношении определенных категорий населения. Это не совсем научные теории, это доктрины. К таким теориям-доктринам относятся, например, и расистские теории (оправдывающие сословную или кастовую структуру общества), и антирасистские теории. Также доктринальный смысл имеют как социал-дарвинистские теории, оправдывающие капиталистическую конкуренцию, так и социал-коммунистические теории, отрицающие ценность конкуренции. При этом антитеории — это тоже безусловно «идеологические теории», так как их задача — подсобрать факты и доказательства, опровергающие расистские и буржуазные теории. Многие такого рода теории сформулированы авторами настолько тенденциозно, что не выдерживают никакой серьезной экспериментально-научной критики. Но… чтобы оказаться вне такой критики хитроумные авторы-идеологи вводят в свои доктрины особого рода понятия — это надуманные абстрактные понятия, не имеющие никакого четкого и проверяемого операционального содержания (они существуют как бы сами себе — помимо и вопреки каким-либо фактам).

Другие науки тоже проходили такие «детские» стадии своего развития. В физике, например, долгое время фигурировали такие надуманные понятия-фантасмы как «флогистон» или «эфир». Но в психологии до сих пор в центре многих теорий оказываются такие плохо-операционализированные понятия как, например, Сознание, Воля, Воображение, Креативность, Абстрактное мышление и т.п. При этом гуманисты категорически настаивают, что все эти реалии присущи психике буквально каждого человека (!?). И это при том, что любые попытки измерения степени развития Сознания, Воли, Воображения и Креативности указывают на то, что на самом деле измеряемые показатели у разных людей оказываются выраженными в столь разной степени, что приписывать эти свойства всем людям в равной степени нет никаких научных оснований. Но абстрактные гуманисты все равно вопреки всем фактам будут настаивать, что их понятия — отличные, а методики операционализации (диагностики) — плохие, поэтому-то и не обнаруживают они данные свойства у всех людей (!). Поясню, что, например, способность к выработке обобщенных абстрактных понятий и к придумыванию для них новых терминов, демонстрируют менее 20 процентов испытуемых — данные самых разных исследователей в самых разных странах (!).

Итак, коллеги, давайте все-таки различать 2 полюса при классификации теорий: на одном лежат спекулятивно-идеологические теории (слово «спекулятивные» в этот контексте означает «вымышленные»), а на другом — операциональные теории, в которых понятия привязаны к определенными процедурам — процедурам, пригодным хотя бы для их эмпирического наблюдения (если уж строгое измерение не всегда оказывается возможным).

И вот теперь вернемся к обсуждению тех понятий, которыми активно оперируют коллеги, занятые подготовкой законопроектов «О психологической помощи в РФ» (таких законопроектов уже три разных, соответственно в разных группах в чести несколько разные наборы ключевых понятий и терминов, но по смыслу главные проблемы остаются общими для всех этих групп). Возьмем понятие «специалист в методе»? Да, не отрицаю, такие существуют! Могут ли они быть полезными? — Могут и без них трудно обойтись в реализации такого, например, массового и типового протокола как «купирование эффекта ПТСР» (посттравматического стрессового расстройства психики у демобилизованных военных).

Но… это же уровень «процедурной медсестры», коллеги! — Что может сделать «специалист в методе», если столкнется с каким-то особым случаем? Хватит ли ему теоретического кругозора, чтобы хотя бы понять, что он столкнулся с ДРУГИМ СЛУЧАЕМ? Будет ли он чувствителен реально к тем признакам, что данный случай атипичный? А что такой узкий «специалист в методе» будет делать, если вдруг весь «типичный протокол» необходимо будет поменять? — Просто потому, что массовое расстройство приобрело вдруг несколько иной вид (другую структуру признаков и механизмов развития болезни). А вдруг из сферы эмоционально-мотивационных процессов синдром перескочил в сферу когнитивных процессов или в сферу регулятивно-волевых процессов? А «сестра милосердия от психологии» при всей своей душевной доброте и поведенческой сервильности вообще плохо понимает, чем одна такая сфера отличается от другой (?!). Почему? — А потому что все эти очень добрые и сострадательные «сестры и братья милосердия» вообще не хотели изучать никаких «абстрактных теорий» и твердили на всех кратких и полных циклах обучения: «Дайте нам практические навыки, уберите книжки, в которых так много непонятных слов!…»

Нам полезно детальней вникнуть в аналогию с медицинскими работниками разной квалификации. Медсестра может быть прекрасным и незаменимым специалистом, которая так поднаторела в заборе венозной крови (очень важная процедура), что делает это лучше всех в больнице — лучше всех врачей. Но все-таки она не изучала в таком объеме экзотические и редкие заболевания, чтобы заменить врача. Казалось бы, зачем врачу изучать в медицинском вузе такие редкие заболевания, которые не встречаются в наших северных широтах, как «тропическая лихорадка»?Однако ж, именно врач, а не сестра, должен быть готов распознать и изменить протокол лечения в таком редком случае, когда наш гражданин прибыл после длительного пребывания в какой-то южной стране…

Да, увы, в психологии накоплено уже очень много теорий (я бы назвал их «микротеориями»), а полезных, универсальных очень мало. Но одна даже не слишком точная и строгая, но достаточно операциональная и универсальная теория бывает все-таки ПОЛЕЗНЕЙ И ПРАКТИЧНЕЙ, чем множество «автоматизированных навыков» (!). — Попробую пояснить этот очень сильный тезис, который многим покажется спорным. Например, до сих пор не потеряла свою практичность весьма грубая теория условных и инструментальных рефлекторных связей (вспомним Павлова и Скиннера, впрочем, не будем здесь перечислять все имена представителей этого направления — не в этом задача статьи, ведь Вы поняли и без имен, о какой несложной теории идет речь). Само понимание механизма образования и механизма затухания условного рефлекса — это весьма универсальное знание, которое, как показывают реальные измерения эффективности психологического вмешательства, помогает психологу выстроить программу излечения различных фобических расстройств и не только. На рефлекторных связей в нейросетях во многом до сих пор базируется (с некоторым модификациями) такое эффективное направление психотерапии как «когнитивно-поведенческая терапия» (КПТ).

Операциональная теория выступает как ОРИЕНТИРОВОЧНАЯ ОСНОВА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПСИХОЛОГА более высокого уровня (извините, за терминологию Петра Яковлевича Гальперина, но заслуги этого изобретательного, операционально-мыслящего ученого-психолога не только перед отечественной, но и перед мировой психологией еще предстоит осмыслить будущим поколениям). Хорошая теория дает возможность обобщить и универсализировать навык до уровня УМЕНИЯ — такого осознанного алгоритма деятельности, который приводит к полезному результату в разных условиях. Обратите, пожалуйста, внимание, что в западной прагматической психологии понятия «навыки» и «умения» до сих пор фактически не различаются (все это подпадает под единый термин skills, который теперь все чаще появляется в русском языке в виде кальки с английского — «скилы»).

Кроме теории выработанных рефлекторных связей, по моему убеждению, огромным и еще не освоенным операциональным потенциалом обладает «теория семантического пространства» (она же — «концептуальное картирование при моделировании категориальных систем»). Есть общие принципы того, как функционируют эти «пространственные категориальные структуры» в совершенно разных сферах жизнедеятельности человека — в общении с людьми, в работе с неодушевленными предметами и процессами и т.п. Освоив эти принципы, психолог поднимается на другой уровень в своей работе — он применяет уже не технику (методику, привязанную к узкому классу ситуаций), а применяет ТЕХНОЛОГИЮ (универсальный метод, позволяющий построить и план его диагностической работы, и схему вмешательства в широком классе разнообразных ситуаций).

Как психолог может осмыслить, что такое «когнитивная сложность семантического пространства», если он находится на уровне … гм… «доброй сестры милосердия»? Шаг вправо, шаг влево с узкой тропы, по которой научилась ходить такая сестра, и… она уже совершено беспомощна!

Да, я не против того, чтобы к психологической помощи были допущены лица, имеющие в области психологии фактически средне-специальное образование (адекватных названий некоторые вузы у нас не получают, хотя давно заслуживают названия «колледжей психопрактики»). Но такие лица не могут работать самостоятельно — вот что важно нам осознать. Точно также, как медсестра должна работать в составе медицинского учреждения — под руководством врача и по его предписаниям.

* * *

Ну а теперь два слова о том, что же такое тест «КВАЛИМИН». Его смысл невозможно понять вне более полного контекста — вне представлений о РАЗНЫХ этапах оценки уровня квалификации специалиста-психолога. КВАЛИМИН — это не единственная процедура, а только первый шаг на первом этапе. Положительный результат по этому тесту НЕ дает оснований считать, что психолог готов к работе на практике. Этот результат только говорит о том, что у него имеется минимальный уровень теоретической подготовки к такой работе. Ну это также, коллеги, как успешная сдача экзамена на знание ПДД (правил дорожного движения) не означает, что начинающего водителя можно выпустить за рулем на дороги. КВАЛИМИН — это первый шаг, за которым должен последовать, как минимум, второй. Это либо решение кейсов (если они есть) — в письменном, но лучше в режиме устного собеседования с комиссией. А если нет кейсов (как у нас в стране их нет пока), то значит остается «стажировка под супервизией».

Мы должны, наконец, научиться различать и не путать РАЗНЫЕ этапы сертификационных процедур (лучше бы их договориться называть аттестационными, ибо сертификация — это оценка скорее неодушевленных продуктов, а аттестация — это уже оценка людей). Вот тогда ожидания в отношении содержания заданий в тесте КВАЛИМИН станут более адекватными целям и задачам этого инструмента.

P.S.
Вами плохо осмысляется юмористическая картинка, которую я выбрал для обложки сегодняшней статьи? — Да, мне тоже непросто понять, что хотел сказать автор этого коллажа, соединившего таблицу Менделеева и игру в «Тетрис». Но нечеткий смысл до меня доходит такой: теория дает возможность уложить отдельные обрывочные, кусочные знания в стройную СИСТЕМУ (!).