Сегодня исполнилось бы 72 года со дня рождения Владимира Похилько — моего друга и соавтора, который слишком рано покинул этот мир.

Вчера, когда я просматривал, смонтированный видеоролик, посвященный 35-летнему юбилею наших «Гуманитарных технологий», я понял, что мы в ходе этого веселого праздника, все-таки слишком мало внимания уделили тем, кого уже нет с нами, но кто стоял, так сказать, «у истоков». И это был прежде всего Владимир. Читаем об этом в скупых строках биографической статьи, посвященной ему в Википедии:

«В 1989 году Владимир Похилько стал сотрудником новой кафедры «Психология и инженерия знаний» факультета психологии МГУ (заведующий кафедрой — проф. Б. М. Величковский), где «заразил» многих молодых сотрудников этой кафедры идеей создания отдельного собственного коммерческого предприятия, которое бы занималось разработкой компьютерных психодиагностических методик^[4]. Спустя год, такое предприятие было создано; в 1990 году, вместе с А. Г. Шмелёвым, А. Л. Пажитновым и др., Похилько стал одним из основателей российской компании «Гуманитарные технологии»^[4].»

Для справки: ваш покорный слуга не написал ни строчки в эту статью в Википедии, у меня, как у автора, совсем не сложились отношения с «незримой редакционной группой» на этом ресурсе.

Еще в 1988 году именно Владимир Похилько наладил тесное сотрудничество с Центром «Технополис» (Центром научно-технического творчества молодежи) в подмосковном городе Зеленоград (директор — Александр Чуенко). Такие наши с ним наработки, как компьютерная версия тест-опросника 16ЛФ и система ТЕЗАЛ, появились еще до учреждения «Гуманитарных технологий». Только спустя два года — в сентябре 1990 года — опять-таки по инициативе от Похилько в том же Зеленограде было учреждено Малое Инновационное Предприятие «Гуманитарные технологии» (первое воплощение нынешнего «Гуманитека» — см. об истории сайт www.ht.ru).

Можно было бы много рассказать нынешней нашей молодежи о том, как рождались у нас с Володей следующие совместные проекты:

1. Методика «Семантическая пространственная мнемошкала» (это была еще дипломная работа Владимира, выполненная под моим руководством и опубликованная в 1982 году в «Вестнике МГУ»).
   2. Анализ пунктов личностных опросников (очень цитируемая статья в журнале «Вопросы психологии», 1984)
   3. ТЕЗАЛ — ТЕЗаурус Автоматизированный Личностный (первая публикация в «Вестнике» вышла уже в далеком 1985 году — с призывом к читателям построить тезаурус с помощью «почтового опроса» и последующего анализа собранных «больших данных»).
   4. Тест-опросник 16ЛФ (эта наработка отразилась в сборниках-пособиях для практикума по психодиагностике в МГУ, 1987).
   5. Факторный анализ пунктов больших личностных опросников (совместная статья с участием Забродина вышла в «Психологическом журнале» в 1987 году, и это уже была кандидатская диссертация Похилько, который попал в аспирантуру ИПАН под руководством Ю.М.Забродина, а я еще тогда не имел формального права руководить аспирантами).
   
   Позже Владимир увлекся техникой репертуарных решеток. Да так что инициировал перевод и выпуск в издательстве прогресс руководства Ф. Франселлы и Д. Баннистера («Новый метод исследования личности», 1987). На базе описанных в этой книге технологий вместе с Николаем Страховым они инициировали еще в конце 1980х годов разработку первой компьютерной универсальной системы-оболочки для проведения «репертуарных решеток», которую назвали КЕЛЛИ — по имени основателя этого направления, автора «теории личностных конструктов» Джорджа Келли.
   
   Володя обладал исключительно изобретательным и универсальным строением ума. Он и стихи писал, и критические статьи по анализу поэзии начинающих авторов, но и программированию очень быстро у меня научился — и на Бейсике, и на Фортране (!), так что мне оставалось только поставлять ему алгоритмы многомерного статанализа… А он запускал свои программы на огромных по тем временам ЕС ЭВМ в вычислительном центре ИТЭФ, которым руководил его тесть — О.П.Федотов.
   
   Но самым удивительным талантом Владимира была организационная предприимчивость! В этом ему помогала его коммуникабельность — неизменная доброжелательная улыбка на лице, излучающем глубокую уверенность, что он — Похилько — может осчастливить любого собеседника какой-нибудь замечательной идеей — такой, которая позволит решить ВСЕ проблемы (!)
   
   Именно такие идеи он стал подбрасывать в конце 1980х годов нашему общему знакомому Алексею Пажитнову. К этому моменту Леша Пажитнов немножко приуныл, что права на его замечательную игру «Тетрис» оказались фактически отчужденными от самого автора. Да так, что он даже не получил себе на руки ни одного персонального компьютера в стандарте IBM — из партии, которая пришла в его организацию — Вычислительный центр АН СССР — после продажи на Запад прав на игру «Тетрис» (через внешнеторгового посредника — фирму ЭЛОРГ).
   
   Мы тогда кинулись помогать Алексею, как могли. Мне удалось раздобыть-таки Пажитнову на дом приличный по тем временам компьютер IBM PC/AT (через СП «Диалог» — совместное предприятие «КАМАЗ-МГУ», которое получил права на закупку неимоверно дефицитных тогда западных персональных компьютеров за счет внешне-торговых операций). А вот Владимир пошел в своей дружбе с Алексеем гораздо дальше — придумал ряд вариаций на тему ключевых идей игры «Тетрис» (это были Faces, Hatris и другие). И… о чудо! — Эти-то вариации им с Пажитновым и удалось продать на Запад уже от своего имени (и частично с помощью того же Чуенко, хотя, пожалуй, через него только «объемный Тетрис»).
   
   Мда… я несколько раз пожалел тогда, что познакомил Володю с моим соседом по московской квартире Алексеем Пажитновым… Ведь они в 1990 году уехали на ПМЖ в США — фактически сразу после основания нашего «Гуманитека» (получив неплохие подъемные для этого переезда). А с другой стороны, думаю я, это было неизбежным: если бы Володя не ушел из психологии в игровой бизнес, то ушел бы в какой-то другой бизнес (уж так его тянуло к среде, где предприимчивость могла дать быстрый результат, в отличие от науки и тем более гуманитарной науки).
   
   Сейчас, на склоне своих лет, я много думаю о судьбах своих самых-самых талантливых друзей, с которыми посчастливилось в жизни в какой-то период оказаться рядом и заниматься интереснейшими совместными затеями… Увы, трагичной оказалось судьба не только у Владимира (он-то пришел на наш факультет психологии поздней — в 1976 году), но и у моего самого первого соавтора Николая Цзена (моего однокурсника с 1971 года ушедшего из жизни в свои 29 лет в 1983 году). Эти судьбы достойны изучения и… раскрытия тех механизмов, которые в какой-то момент привели к трагической развязке…
   
   Но сегодня светлой день памяти — День рождения Володи. И мне не хотелось бы омрачать этот день разговорами о тайнах его трагической кончины в 1998 году в Пало-Альто…
   
   Володя для меня остался в памяти человеком исключительно позитивным, веселым, просто лучезарно СЧАСТЛИВЫМ от постоянного его собственного ощущения сопричастности Творческому Восприятию Мира, от ощущения собственных жизненных сил — потенциала к улучшению этого мира. Вот таким он запомнился всем его друзьям, которые его знали, любили и ценили. Вот именно поэтому я хочу поведать сегодня читателям моего блога историю, с которой началась моя дружба с Володей. Ибо сама по себе эта история — это яркая иллюстрация названного мной феномена ТВМ — «Творческого Восприятия Мира».
   
   ЭКСПЕРИМЕНТ «МАРЬЯ ИВАНОВНА»
   
   Я даже думал этими словами назвать всю статью, но вскоре одумался, и название «Марья Ивановна» стало названием только лишь для части статьи — для этой истории.
   
   Осенью 1976 года я был аспирантом первого года обучения, когда в коридоре самого «тусовочного» второго этажа в старом здании нашего факультета психологии ко мне подошел симпатичный, улыбчивый светловолосый парень спортивного телосложения:
   
   «Это ты — Александр Шмелев? Мне сказали, что лучше тебя никто не умеет планировать на этом факультете эксперименты. Мне очень надо спланировать, а я пока сам не умею. Я ведь пришел на первый курс через Рабфак».
   
   Вот хитрец! — подумал я тогда еще, — знает, как подойти и подольститься к «лучшему экспериментатору».
   
   Я простил Володе сразу обращение «на ты», такими были дружелюбными его интонации, к тому же было видно сразу, что мы с ним сверстники (оба с 1954 года), но просто его путь на факультет оказался более долгим… — После радиотехникума, летной школы ДОСААФ, службы в армии пилотом МИГ-15, затем Рабфак…
   
   Слово за слово… и буквально через 1-2 дня я оказался в маленькой квартирке в Матвеевском у Похилько. Он тогда проживал в этой пятиэтажке в одной комнатке с младшей сестрой Натальей, а в другой — мать с отцом. Скромные условия, надо сказать. Но по тем временам совершенно обычные. Приходилось разнополым взрослым детям тогда ночевать вместе в одной комнате, и они умели это ценить — «не общага все-таки», и не «шлакоблочный полубарак».
   
   В центре комнаты стояла на столе… экспериментальная установка, которую Володя сразу представил с нежностью в голосе: «Это моя МарьИванна». Что это было? — В основе был списанный из биофака МГУ старый кимограф. Кто не знает, поясняю: это такой металлический цилиндр, который может вращаться вокруг своей вертикальной оси, обклеенный разлинованной бумагой, — так, чтобы самописец выписывал на этой бумаге графики, идущие от разных регистрационных приборов. Студенты-пихологи проходили на биофаке МГУ на таких примитивных установках «физиологический практикум»: цепляли электроды к сердцу полуживой лягушки и смотрели, как записывается ритм сердца на бумагу. Я тоже проходил такой практикум в 1972 году, преодолевая отвращение, когда надо было обездвиживать лягушку, прокалывая ей острым штырьком спинной мозг… — Ну нельзя же этого требовать от девочек в своей группе, так что «мужскую грязную работу» приходилось выполнять мальчикам.
   
   Перед кимографом стоял картонный щит. Через прямоугольное отверстие в этом щите можно было разглядывать слова, которые Володя написал на бумаге, прикрепленной к вращающемуся цилиндру. Вращение обеспечивала простенькая самодельная электрическая цепь, снабженная электромоторчиком (недаром Володя был выпускником радиотехнического техникума, так что собрать такую цепь ему не составляло особенного труда).
   
   Цилиндр вращался так быстро, что слова на нем буквально мелькали перед глазами и разглядеть «смазанные контуры букв» было очень и очень трудно. А поначалу просто невозможно! Что там были за слова? — Я только потом узнал. Всего одно слово «Л А С К А». Но… поскольку буквы шли с большими интервалами друг от друга и замыкали целый круг на цилиндре, то прочесть эти буквы можно было с равной вероятностью и в другой последовательности: «С К А Л А».
   
   Я уже с трудом сейчас вспоминаю, какую последовательность серий я выполнил в первый день. Ведь я сам решился стать испытуемым. Но всё дело в том, что я сумел разглядеть слово «СКАЛА» гораздо раньше всех знакомых, которых экспериментатор замучил еще раньше. Почему «замучил»? — Потому что за пассивное поведение (отсутствие гипотез) жестокий Похилько бил своих доверчивых друзей током — с помощью электродов, закрепленных на руке, причем бил, садист, совершенно беспощадно! Мне очень не понравилась такая «мотивирующая стимуляция», поэтому-то я, видимо, и смог распознать слово быстро и отделаться от ударов током раньше других (лишь бы как-то побыстрей отделаться).
   
   Почему я увидел именно слово «СКАЛА», а не «ЛАСКА»? — В этом состояла одна из экспериментальных гипотез Владимира: на фоне угрозы отрицательного подкрепления испытуемый должен увидеть именно слово с отрицательной коннотацией, а не с положительной (!). А вот другим больше повезло, чем мне, — они получали положительное подкрепление (кусочек шоколадки). Поедать шоколад Похилько приучили еще в летной школе — он входит в рацион летчиков, как я тогда узнал. Но вот незадача: эти люди, которых кормили шоколадом, никак не могли разглядеть позитивное слово «ЛАСКА». В этом и был запрос ко мне со стороны «подающего надежды экспериментатора»: как улучшить план эксперимента, чтобы шоколад исчезал во рту у его потребителей не просто так, а с пользой для науки (?).
   
   Я не буду сейчас пересказывать, конечно, как мы с разных сторон пытались улучшить модель этого эксперимента и экспериментальный план. Да и забылось многое, честно говоря (ведь это было, страшно сказать, ровно 50 лет назад!). Было несколько итогов и у этого наивного и смешного поискового эксперимента:
   
   1) Во-первых, мне удалось заинтересовать Похилько определенными простыми схемами анализа статистической значимости полученных экспериментальных данных (в основном это был критерий Хи-квадрат, позволяющий доказать, что разные серии эксперимента дают статистически различные результаты).
   
   2) Во-вторых, мне удалось узнать тогда больше о самом Володе. В частности, я узнал, откуда взялась идея такого эксперимента и как эта идея связана с формированием самого намерения прийти на факультет психологии МГУ (он был бы успешен в любой области науки, я уверен!).
   
   Дело в том, что в ходе летной практики, когда пилот Похилько летал на МИГах, у него возникла экстремальная ситуация: после крутого виража (или после какого-то пике, я уже не помню) он вдруг почувствовал, что прямо в полете потерял… зрение (!). То есть в глазах банальным образом «потемнело» настолько, что ему пришлось связаться с диспетчером и попросить руководить «слепой посадкой». И вот чудо! — Он смог посадить самолет, как он сам уверенно утверждает, фактически вслепую. Его тут же списали «на берег». И он стал искать объяснение своему загадочному спасению. Опытные наставники-командиры пытались ему объяснить, что зрение вовсе не отказало полностью, но ушло из сферы осознания на уровень «подпорогового восприятия» (subliminal perception, как это называется в англоязычной экспериментально-психологической литературе). Конечно, они не в этих терминах изъяснялись, но я сейчас для краткости перевел на язык психологически грамотного моего читателя. Этот же перевод и объяснение механизмов я предложил Володе и тогда — когда мы попытались вместе с ним естественно-научным способом объяснить, почему испытуемый вначале ничего не видит и не читает, а затем… вдруг начинает читать слово, хотя все еще не видит его (?!). Причем ситуационная категориальная установка работает так, что испытуемый видит именно то слово, которое по эмоциональному знаку соответствует его текущему эмоциональному состоянию.
   
   … Вскоре Володя стал моим самым первым студентом, а я стал его официальным научным руководителем. Надо сказать, что в годы Алексея Николаевича Леонтьева наш факультет еще не был таким заформализованным учреждением и способным аспирантам разрешали руководить способными студентами, тем более, что я был совсем недавно до этого Председателем НСО факультета, а Похилько… очень скоро он стал новым Председателем НСО (причем не помню, чтобы кто-то достигал этой позиции так рано — уже в конце своего первого курса). Для тех, кто не знает, НСО — это «Научное студенческое общество».
   
   Почему мы с Володей нигде не опубликовали материалы этой серии экспериментов? — Потому что вскоре появились более яркие идеи, а Володя сам немного стеснялся своих наивных гипотез, немножко нелепых первых серий и некоторой «парапсихологической окраски», которая сопутствовала идеям этого эксперимента. Он искренне хотел освоить аппарат строгой академической экспериментальной науки, и это ему удалось.
   
   СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ, ДОРОГОЙ ДРУГ!
   
   Спасибо тебе за ту огромную эмоциональную поддержку и практическую помощь, которую ты всегда готов был оказать друзьям в любую минуту — ценой всех своих сил и средств (!).
   
   P.S.
   
   Для справки: когда в 1991-1992 году на наш «Гуманитек» стал наваливаться экономический кризис (как на всю страну — распавшийся СССР), то именно Володя Похилько стал первым, кто помогал искать заказы, хотя сам проживал в этот момент уже за границей (поддерживал свои прежние контакты по э-почте). Именно он свел меня во время съезда APA в Сан-Франциско с фирмой ИПАТ (Институтом Кэттелла), так что у нас с этим институтом появился первый лицензионный договор на русскоязычную адаптацию 16PF. Когда я один раз доехал до Калифорнии в 1991 году, то проживал, конечно, у Володи — в одной с ним маленькой однокомнатной квартирке-студии в Пало-Альто. Но это все уже другая история. А я сегодня… про «МарьИванну».