Вчера в известной телепрограмме Владимира Соловьева  возник весьма острый диалог между ведущим и одним из экспертов – диалог, который не может не тревожить здравомыслящих телезрителей.  Этим экспертом явился Андрей Клинцевич, которого я уже не раз в прежние годы откровенно хвалил на своем блоге и ставил в пример другим экспертам за ясную логику рассуждений, которая в том числе базируется на самокритичной правдивости в оценке ситуации на ЛБС.

В связи с возрастающей угрозой со стороны НАТО блокады Калининграда (нашего известного западного анклава) Владимир Соловьев в присущей ему в последние годы исключительно эмоциональной манере категорично заявил: «Если они собираются силовым путем «вернуть» Калининград в Европу, то они должны понять, что мы не будем действовать так деликатно, как действуем на Украине, то есть  мы сразу в ответ уничтожим несколько европейских столиц» (!!).  Совсем не ручаюсь за дословную точность цитирования, но слова про «европейские столицы» я расслышал вполне отчетливо.

На это Андрей Клинцевич ответил примерно следующим образом (не имея видеозаписи этой программы, я цитирую и Клинцевича тоже с точностью не до слов, но до смысла): «Увы, Владимир Рудольфович, это только слова, но они – западные политики —  уже не понимают слов, они понимают только тогда, когда мы начинаем совершать действия. Пока мы в ходе эскалации конфликта занимаем в отношениях с Европой позицию догоняющих: когда они переходят на более высокую ступень конфликта, тогда мы тоже поднимаемся в ответных своих действиях на эту же ступень. И это их не пугает. Чтобы они почувствовали реальный риск для своего благополучия, нам необходимо перешагнуть сразу две ступени и оказаться на ступень выше их по уровню конфликтности в своих действиях. Например, надо провести ядерные испытания на Новой Земле, тогда они почувствуют, что РФ готовиться ответить на агрессию против ее суверенной территории (против Калининградской области) с помощью ядерного оружия…».

Я (А.Г.Шмелев) не являюсь, конечно, таким подготовленным военным экспертом, каким, очевидно, является Андрей Клинцевич, и я не берусь оценивать, в какой степени именно ядерные испытания на Новой Земле могут в самом деле отрезвить буйные головы в Западной Европе. Но… все-таки когда-то еще в разгар холодной войны между Варшавским блоком и НАТО (еще в 1970-1980-е годы) я всерьез интересовался тем, что в свое время Владимир Лефевр назвал «Алгеброй конфликта», то есть рефлексивными стратегиями в условиях ракетно-ядерного противостояния двух крупнейших на то время военных блоков. Не буду перечислять здесь детально определенные тезисы теоретиков этого противостояния, но я с ними был знаком достаточно неплохо в то время – прежде всего с открытыми работами западных авторов (наши аналогичные мыслители, оказывались, как правило, засекреченными): начиная от Джона фон Неймана, который еще в 1950-е годы пытался обосновать для правительства США логику «обезоруживающего первого удара» (у СССР тогда еще не было потенциала сдерживания), до более поздних  работ Томаса Саати, который обосновал логику «потенциала сдерживания» — обосновал  в условиях достигнутого к концу 1960 годов ядерного паритета и появления у обеих сторон «потенциала ответного удара»; а это значит появления возможности нанесения противнику неприемлемого ущерба в ходе ответного удара, следующего неминуемо за первым ядерным ударом. А это, в свою очередь, и привело стороны  к взаимному признанию необходимости перехода к «политике разрядки напряженности» в начале 1970-х годов, то есть вскоре после появления кассетных ядерных боеголовок, которые могли быть запущены прямо с атомных подводных лодок из глубин мирового океана…

Но что же меня так обеспокоило в рассуждения Клинцевича? – Прежде всего тот факт, что его логика рассуждения про «ступени конфликта» выглядела в данном случае как определенная поддержка в адрес исключительно эмоциональной логики Владимира Соловьева.  Давайте рассмотрим логику Клинцевича более детально и зададим сами себе такой риторический вопрос: «А является ли перепрыгивание через 2 ступени рациональным решением или уже в этом «перепрыгивании»  проявляется эмоционального логика возмездия,  которая кажется оправданной лишь на фоне «отчаяния», то есть тупика в поиске способов сдерживать противника без повышения градуса вооруженного конфликта до неприемлемого уровня.

В ответе на этот вопрос крайне важно осмыслить, а сколько у нас вообще имеется в распоряжении ступеней вооруженного конфликта? – Одно дело, если их много (больше двух или даже трех) и мы можем без фатальной угрозы для себя самих перепрыгивать сразу через 2 ступени, как это предложил Клинцевич. А совсем другое дело, когда у нас впереди остались лишь 2 ступени, как это произошло в «суженном под влиянием эмоций» сознании Владимира Соловьева, призвавшего сразу же в ответ на возможную контактную агрессию против Калининграда «стереть с лица земли» столицы ведущих европейских государств. Ведь это призыв фактически к нанесению нами первыми массированного ядерного удара по ключевым объектам гражданской инфраструктуры противника, за что, как мы сами понимаем, последует неминуемо вовсе не крик «Мы больше так не будем!», а  неминуемо последует аналогичный ответ таких ядерных держав, какими до сих пор являются Великобритания и Франция. Мы же знаем, что эти страны имеют силы и средства для нанесения сокрушительного ответного удара по РФ, причиняющего неприемлемый для РФ ущерб – прежде всего даже не по центрам принятия решений, а по жилым густонаселенным районам главных городов, ведь силы для ответного  стратегического ЯО-удара у них, также как и у нас, находятся в мировом океане – далеко за пределами собственной территории, хотя в принципе, видимо, будет достаточно и массированного удара низколетящими ракетами средней дальности, несущими ядерные боеголовки… Да и 5-я статья НАТО, как мы знаем, обязывает США тоже принять участия на такой самой горячей стадии эскалации, а у США еще остались в распоряжении несколько тысяч томагавков, способных нести тактические ядерные заряды на очень малых высотах…

На что же все-таки рассчитывают враждебные России теоретики, пытающиеся доказать возможность нанесения стратегического поражения России – своему противнику, обладающему уничтожающим ответным потенциалом ЯО? – Они рассчитывают поставить РФ в ситуации «обреченного выбора», то есть выбора  из двух очень неравнозначных  плохих исходов (то есть «из двух зол»):

А) либо согласиться с потерей части территории (очень важного для РФ западного своего анклава),

Б) либо нанести первыми ЯО-удар, который неминуемо приведет вовсе не к победе, а к так называемому «взаимному поражению» — вот ключевое понятие, которое, увы, отсутствует не только в речах, но, увы, и в мыслях «экспертов»  (беру это слово в кавычки) на нашем российском ТВ, ибо это понятие отсутствовало в лексиконе военных стратегов еще в первой половине 20 века в эпоху,  к которой, очевидно,  мысленно до сих пор относят себя многие наши «эксперты». Хотя уже во второй половине 20 века понятие «взаимное поражение» стало ключевым для планирования стратегии ядерного сдерживания.

Западным теоретикам-русофобам при этом кажется, что российское руководство только на словах угрожает принять решение Б, но на самом деле, руководствуясь принципами самосохранения, оно, конечно же, будет вынуждено принять решение А, а значит потеряет часть своей территории, что и будет означать «стратегическое поражение» — такое, которое приведет к смене режима в Кремле путем внутреннего переворота: российское общество после такого поражения просто свергнет опозорившее себя таким поражением свое же руководство.

Может ли современный еще не прозвучавший нигде громко «научный пацифизм» что-то противопоставить этим двум разрушительным логическим схемам, противостоящим друг другу и угрожающим реальной вероятностью «неприемлемого взаимного поражения» (взаимного ядерного уничтожения).

1. Логика 1 западная. Основная посылка: никто никогда не применит стратегическое ЯО. Это логика западных горе-стратегов, которую начинают перенимать под давлением западной пропаганды западные обыватели. Это логика, обосновывающая возможность для Запада победить в  «ограниченном и фактически конвенциональном вооруженном конфликте» (возможно, с применением тактического ЯО, но без применения стратегического ЯО).
2. Логика 3 российская. Основная посылка: натовцы не решатся напасть, так как мы готовы применить стратегическое ЯО. Таким образом, эта логика базируется фактически на тех же ложных посылках логики-1, являясь просто ее негативным отражением. Она, как видим, торжествует на нашем российском ТВ. Это  «эмоциональная логика возмездия»: «Вы, мол, не думайте, что мы  — страна с рациональным мышлением и предпочтем остаться живыми, но лишенными части свой суверенной территории. Нет! —  Мы отправим Вас с помощью нашего стратегического ЯО в ад, а сами … отправимся в рай».
   
   
3. Дорогие читатели Вам самим не очевидно, что столкновение этих двух логик заводит человечество в тупик, а значит и мы – Россия – тоже становимся соучастниками это тупика.

Что же может противопоставить этим двум тупиковым подходам более холодная и рациональная логика сдерживания? Почему «научный пацифизм» должен опереться именно на рациональную логику сдерживания, а без этой опоры превращается в некий «жалкий набор неубедительных лозунгов на уровне благих пожеланий»?

Логика сдерживания, в моем понимании, предполагает различение не двух и даже не трех, а минимум пяти или даже десяти (!) ступеней эскалации конфликта – до достижение конфликтом губительной стадии «взаимного обмена стратегическими ядерными ударами» (то есть до стадии взаимного уничтожения).

МЕТАФОРА МУШКЕТЕРСКОГО ПОЕДИНКА

Не будучи военным экспертом, но будучи психологом, который изучал и продолжает изучать конфликтное поведение, я приведу пример такой многоэтапной логики сдерживания на материале… архаичной офицерской дуэли (или рыцарского поединка, если заглянуть еще глубже в Средние века или хотя бы в позднерыцарскую эпоху Возрождения) . Но, видимо, больше всего ясных градаций силового конфликта нам дает эпоха мушкетеров. В ту эпоху офицеры еще не были  обязаны стреляться с помощью огнестрельного оружия с «шести шагов от барьера», то есть сразу же участвовать в смертельной поединке. У них был выбор разных способов разрешения «конфликта чести» (через проверку готовности поставить на карту здоровье и даже жизнь ради чести):

1. Кулачный поединок или борьба без оружия, которая приводит к временному выведению соперника из строя (нокауту или туше, хотя вспоминается «Песнь про удалого купца Калашникова», но давайте абстрагируемся от этих редких трагических случаев, когда убивать соперника удавалось буквально ударом в грудь могучим голым кулаком).
2. Поединок с применением легкого холодного оружия, которое при наличии защитных доспехов позволяет нанести  долговременное повреждение, но достаточно легкое (допустим такое оружие — это рапиры, которые позволяют сделать весьма болезненный укол или, если это рубящие шпаги, даже лишить соперника, например, пары пальцев на руке, но это не будет тяжелым ранением, угрожающим длительной утратой дееспособности).
3. Тяжелое холодное оружие (допустим, что это тяжелые мечи или палицы, которые позволяют сокрушить доспехи соперника и нанести тяжелые повреждения, хотя и не летальные, но делающие человека небоеспособным уже надолго).
4. Примитивное огнестрельное оружие — древние пистоли или мушкеты (огнестрел на уровне военной техники  времен мушкетеров 17 века – еще примитивный, но уже против которых латы, кольчуги, шлемы и другие металлические доспехи потеряли всякую ценность).

Ну вот… мы хотя бы получили наглядное представление о 4-х ступенях конфликта  — различных по уровню жесткости противостояния и тяжести последствий.

Что такое эскалация при наличии такой шкалы из 4-х ступеней? – Это означает, что если участник поединка, который терпит поражение в кулачном бою, вдруг хватается за кинжал или шпагу, то он поднимает уровень конфликта на одну ступень выше, а если он же хватается за тяжелое оружие (меч или палицу), то сразу поднимает конфликт на 2 ступени. Как может среагировать на такую эскалацию его соперник? – Он может среагировать рационально – подняться на ту же самую ступень, а может среагировать эмоционально: в ответ на шпагу (2-й  уровень) схватится сразу за меч (3-й уровень), то есть, в свою очередь перепрыгнуть через 2 ступени. А если соперник сразу поднялся на ступень 3, то эмоциональный ответ – это прыжок на ступень 4, то есть уже сразу начинается смертельная перестрелка с помощью пистолетов и даже мушкетов.  – А это и есть тот самый прыжок, который и предложил сделать Андрей Клинцевич – прыжок через 2 ступени.

Итак, картинка перед мысленным взором у Вас сложилась, да? А теперь прошу читателей-психологов ответить на такой вопрос. А различается ли вероятность «эмоционального возмездия»  (перехода на 4-й уровень – на уровень применение огнестрельного оружия), если соперник поднимается только на одну ступень или если он поднимается сразу на 2 ступени? Думаю, что все психологи согласятся со мной, что вероятность «эмоционального возмездия» значительно выше в случае, когда соперник прыгает через 2 ступени, чем когда соперник поднимается только на одну ступень. Если я не прав в своих рассуждения, пожалуйста, поправляйте меня и аргументируйте свою позицию в комментариях.

ВЕРОЯТНОСТНАЯ ФОРМУЛА ОЖИДАЕМЫХ ПОТЕРЬ

И тут у нас вступает в ход вероятностная формула ожидаемых потерь – та самая, о которой я писал недавно в одной из своих статей здесь на «блоге Шмелева»:

Чем системное мышление отличается от критического и «геостратегического»? — Авторский блог А.Г. Шмелёва

Почему вероятность форсированной эскалации конфликта при «перепрыгивании» резко растет, а умноженная на отрицательную цену фатального «взаимного поражения», дает отрицательный ответ на осмысленность такой стратегии «перепрыгивания»? – Потому что участники поединка вроде бы договорились о том, что они будут выяснять отношения на каком-то сниженном уровне (на уровне 1 или на уровне 2), но если при этом соперник делает вероломный прыжок в ходе самого поединка на несогласованный ранее уровень (а к тому же секунданты, способные его остановить, вообще отсутствуют, как это наблюдается в современных геостратегических конфликтах), то тогда за такую «подлость»  (то есть за такое «преступление перед законами офицерской чести») может последовать немедленная иррациональная реакция эмоционального возмездия.

Так о чем должен знать участник еще до того, как он вдруг решит поднять уровень конфликта в ходе самого поединка? – Должен ли он знать, что на это его поведение последует «эмоциональное возмездие» (именно это предложил Соловьев и несколько косвенно его поддержал Клинцевич)? – Или ему достаточно знать, что его соперник в этом случае намерен хладнокровно действовать — поднять конфликт тоже на 1 ступень, но не на 2 ступени сразу?

Обозначим для простоты дальнейших рассуждений антироссийский Запад «противник А», а Россию — противник Б. Теперь тезис в «рациональной логике» будет звучать в общем виде и достаточно компактно: ответный подъем со стороны соперника Б на ту же самую ступень (пропорциональный ответ) создает уже перед противником А крайне неприятную ситуацию выбора из двух зол: либо ему самому дальше двигаться на следующую ступень эскалации, либо оставить без своего более страшного ответа уже состоявшийся ответ  противника Б, тем самым проявив… гм.. непозволительную слабость. Ведь какую претензию пытаются сформулировать западные антироссийские пропагандисты к России – претензию в том, что Россия, как минимум, дважды продемонстрировала диспропорциональный ответ: 1) это  присоединение Крыма в 2014 году; 2) начало СВО в 2022 году. Это и явилось, с точки зрения западных политиков, «подъемом сразу на 2 ступени» — переходом от информационной войны и зажима внутренней оппозиции к реальным действиям по изменению межгосударственных границ, причем с участием вооруженных сил.

ПЕРЕНОСИМ МЕТАФОРУ НА НЫНЕШНИЙ КОНФЛИКТ

Мы, конечно, говорим на это, что Россия проявляла удивительное терпение и сдержанность в ходе  8-летнего периода бесплодных минских переговоров. Поэтому СВО стало неизбежной реакцией на их сознательное затягивание.

Но все-таки по моим представлениям, само такое знание, что противник Б сохраняет сдержанность и рациональность, сам такой образ соперника остужает «агрессивные эмоции» и вводит управление поведением в ходе конфликта в рамки рационального рефлексивного мышления. Так что соперник А (антироссийские силы на Западе), задумавший, со своей стороны, неожиданную эскалацию, будет рассуждать примерно так: «Да, приходится признать, что у нашего противника Б все отлично с выдержкой и рациональностью, он не будет хвататься за мушкеты (стратегическое ЯО с глобальным эффектом), а будет хладнокровно угрожать нам тем же самым оружием, которое мы вдруг вознамеримся применить» (ракетный удар, но  с локальным эффектом массового поражения – что-то вроде «меча», то есть 3-го уровня вооруженного конфликта).

Так что…давайте все-таки продолжать спокойно и рационально  применять нашу «аналогию с офицерским поединком» к событиям вокруг конфликта «Украина – Россия»  Я намеренно упоминаю первой в этой паре именно Украину, ибо все началось, по моему убеждению, согласованному с неоднократно выраженной позицией президента РФ,    с госпереворота в Киеве и с антироссийских вооруженных действий новых киевских властей в 2014 году против сторонников союза с Россией на Донбассе. Хотя, конечно, прозападные мыслители поставят первой Россию, так как считают, что все началось с «аннексии Крыма», при этом грубо отрицая, что крымская весна случилась позже и вовсе не предшествовала событиям в Киеве в феврале 2014 года.

Вначале мы в России хотели считать, что у нас некий «кулачный бой» между соседними братскими деревушками —  вплоть до  февраля 2022 (то есть еще до эскалации в марте 2022 года, когда украинские отряды территориальной обороны сожгли наши танковые колонны под Киевом – колонны, которые получили приказ не открывать огонь по регулярным частям ВСУ). Теперь мы готовы считать, что наш конфликт с Украиной – что-то вроде гражданской войны, перешедшей на уровень применения шпаг (на 2-й уровень)  и даже мечей (на 3-й уровень) после того, как его НЕ удалось разрешить с помощью кулачного боя. Почему? – Потому что вмешался Запад и стал «дистанционным косвенным участником конфликта», поставляя украинской стороне шпаги и мечи (средства дистанционного воздушного нападения вглубь территории РФ).

Все-таки мы («москали»)  до сих пор считаем данный конфликт некой внутренней разборкой меж своих – гражданской войной на территории постсоветского пространства и пытаемся «поквитаться холодным оружием» с предателем, который был когда-то с нами заодно, а теперь «переметнулся на сторону Запада». Но Запад (в лице теоретиков «ограниченного ядерного конфликта») уже начал готовить свое общество к возможной эскалации конфликта на 4-й уровень – на применение огнестрельного оружия (продолжаю 4-й уровень называть в соответствии с «мушкетерской метафорой); причем путем реальной подготовки перехода от дистанционного участия к прямому, контактному взаимодействию своих вооруженных сил с ВС РФ (вспомним, что недавно в Финляндии было принято крайне опасное для нас решение о размещении в этой стране ядерного оружия).

Короткое историческое отступление. А ведь именно Финляндия из-за близости к Ленинграду, оказалась одним из ключевых триггеров для вовлечения СССР во Вторую мировую войну, причем сразу в статусе «страны-агрессора», исключенного из Лиги наций с резолюцией «за вторжение в Финляндию». Конечно, и тогда в 1939 году никто в Лиге наций (в Женеве) не рассматривал вооруженный конфликт Россия – Финляндия как некое продолжение гражданской войны на территории бывшей еще совсем недавно Российской Империи. И тогда, как и сейчас, Россия (Советская Россия) рассматривалась как страна, нарушившая принцип нерушимости границ суверенного государства – совершившая нападение на независимую страну. Ведь сразу после переворота 2014 года в Киеве Запад склонен был рассматривать Украину как… «фактически свою территорию», то есть подконтрольную Западу (неважно, что формально Украина не входит в состав ЕС и НАТО).  Поэтому начало СВО Запад  может на своей ментальной карте интерпретировать лишь как нападение на «свой лагерь» (то есть «на своих») и никак иначе. Тем более, что формально-юридические основание для такой трактовки им дали действия правительства РФ в 2014 году по признанию президентом Украины Петра Порошенко.

НЕ ХВАТАЕТ РАЗЪЯСНИТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ С ОБЫВАТЕЛЯМИ

Итак… что же нам дает «рациональная логика сдерживания»? — вернемся именно к этому вопросу. Ее крайне трудно распропагандировать западному обывателю (находящемуся под постоянным давлением Западной антироссийской пропаганды), но все-таки именно эта логика дает основания для умеренных политических деятелей на Западе (таких становится все меньше, но они все еще есть) видеть своим глазами, что ответственность за перевод конфликта на более высокую ступень лежит именно на них самих – на Западных странах, так как именно они являются инициаторами этого перехода, а Россия только поднимается на уже занятую ранее Западом ступень, то есть отвечает спокойно и рационально, тем самым вовсе не лидируя в гонке по эскалации конфликта.

 Кидая в публику пугающие заявление в духе «эмоционального возмездия», мы достигаем фактически обратного эффекта – только усиливаем убеждение западников, что Россия уже «теряет самообладание» и осталось додавить совсем чуть-чуть. Нашей контрпропаганде, на мой взгляд, явно не хватает убедительной трактовки своих действий как «сомасштабных и пропорциальных». То есть подчиняющейся цинично-пропорциональному расчету «зуб за зуб», а не эмоциональному ответу «руку за зуб», или даже «голову за зуб».

Таким образом, рациональный ответ на вооруженную агрессию против «калининградской области» в моем понимании – это заранее объявленный шаг по локальной бомбардировке части суверенной территории какой-то западной страны, соразмерной по своим масштабам и значимости для той страны со значимостью Калининградской области для РФ. То есть, мы должны ЗАРАНЕЕ объявить о том, что наш ответ обязательно будет и будет не «эмоциональным возмездием, граничащим со взаимным уничтожением» (вот в эту угрозу Запад как раз и не верит вовсе!), а будет сомасштабным ответным ударом – таким, в который теперь-то Западу очень легко поверить (после полетов Орешника над Украиной). Не хочу показывать пальцем ни на одну из Западным стран (и не советую это делать нашему политическому руководству), но какая-то из этих стран должна будет лишиться обустроенной инфраструкты на части своей территории (хотя нетрудно сделать будет западным лидерам предположение, что этой страной скорее всего станет та страна, которая непосредственно граничит с Калининградской областью и поэтому оказывается заложником  — адресатом ответных мер).

Фото обложки — кадр из телепрограммы «Вечер с Владимиром Соловьевым» на канале «Россия 1».

P.S.

БОЕВЫЕ РОБОТЫ ВНЕДРЯЮТСЯ В ОФИЦЕРСКИЙ ПОЕДИНОК

Понимаю, что следить за логическими словесными рассуждениями в  наше время читателю очень непросто. Требуется время, требуется преодолеть ожидание увидеть визуально доступный схематизм, сокращающий время на понимание от минут до нескольких секунд (!).

Я предлагаю не схематичный рисунок и не карикатуру, но предлагаю поработать вашему визуальному воображению так. Представьте себе, что в современной «офицерском поединке» участвуют не только два живых человека, но у каждого есть «робот-ординарец», совершенно неуязвимый для огнестрельного оружия (такой прочный на нем панцирь или так глубоко он на время спрятан в бункере, из которого выскочит только для нанесение ответного сокрушительного удара). Именно этот робот-ординарец запрограммирован нанести «уничтожающий ответный удар» в том случае, когда его хозяин – живой офицер уже будет смертельно ранен.

Образ этого робота, возможно, поможет Вам осознать, что такое «потенциал для уничтожающего ответного удара», размещенный на стратегических подводных лодках, оснащенных кассетными ядерными ракетами на борту. Такого «робота-оруженосца» невозможно устранить с помощью первого ЯО. Именно вследствие появления таких сил взаимного  сдерживания возник период относительно продолжительного мирного сосуществования конкурирующих супердержав на нашей планете (примерно с начало 1970 годов).

Именно эта логика взаимного сдерживания отразилась в договорах ОСВ-1 и ОСВ-2, которые теперь преступным образом перестали считаться продленными. Слишком невыгодным для рациональных стратегов в условиях «гарантированного ответного удара» выглядит планирование первого обезоруживающего удара, ведь такой удар по факту оказывается, да, смертельным, но… не оказывается обезоруживающим (!).

Но мечты о СОИ (стратегической оборонной инициативе, как она называлась во времена Рейгана  – противоракетной системе космического базирования) все еще не дают успокоиться самым агрессивным мыслителям на Западе. С точки зрения этих «горе-мыслителей», передовые системы ПРО, которые будут размещены и на Украине, и в странах Балтии, и в Финляндии (и в Гренландии, чтобы перекрыть маршрут через Северный полюс) лишат РФ возможности нанести сокрушительный удар возмездия.

Вот тут-то и «зарыта собака». Не исключаю, что именно в необходимости ПРАКТИЧЕСКИ показать возможность взлома любой такой ПРО  и говорил Андрей Клинцевич. Но тогда нужна акция вроде бы не Новой Земле, а в каком-то пустынном квадрате мирового океана, который надо ПУБЛИЧНО предложить всему НАТО оборонять в ходе  своеобразного «символического военных поединка» — оборонять от уничтожения на нем условных кораблей НАТО (пусть это буду дешевые пластиковые лодочки — имитаторы настоящий кораблей), а мы должны по идее показать, что эти «корабли» будут все равно уничтожены – в заранее объявленном нами квадрате, в заранее объявленном интервале времени (в течение определенной недели, например).  Увы, только  на взаимном ясном понимании неизбежности «удара возмездия» со стороны «робота-ординарца», способного выполнить свою программу совершенно надежно и совершенно автоматически, может базироваться современный «научный пацифизм». А его формированию в умных головах мешает порочная стратегия «эмоционального запугивания» с помощью резкой эскалации (приводящей к реальным жертвам), которая на самом деле, как мы видим, уже не сработала и не будет работать.