Моя предшествующая публикация «Почему Россия отстала?» вызывала вполне приличный отклик — и по числу просмотров, и по числу комментариев. Уже сейчас можно уверенно спрогнозировать, что из 500 публикаций на моем блоге эта станет одной из самых читаемых и обсуждаемых.

Но кроме поддерживающих комментариев есть и несогласные (впрочем, это тоже косвенный показатель нетривиальности содержания). Одно из ярких возражений сформулировано не здесь, а одним из читателей на Дзене и звучит оно так: «А разве на самом деле Россия отстала?». Правда, дальше автор уходит в такую аргументацию, что не современная РФ, а именно СССР был в числе самых передовых стран мира (а по некоторым показателям был лидером). Но такая позиция заставляет меня поглубже рассмотреть сам вопрос, вынесенный в заголовок, и дать более убедительную информацию, что вопрос об «отсталости» относится не только ко временам татаро-монгольского игра, но и к современной России также относится напрямую.

Ниже я цитирую мой диалог с Яндекс-Алисой (версия «Про»). Этот диалог стал для меня кратчайшим (по затратам времени) путем к объективной информации по некоторым сравнительным критериям успешности стран, которые я попытался для Алисы сформулировать, чтобы получить аргументированную объективную статистическую информацию. Надо сказать, что эта информация в целом подтвердила мои обрывочные и интуитивные представления.

Доверие к этой информации лично у меня высокое хотя бы потому, что Алиса вовсе не стремилась к тенденциозной подборке — только негативные или только позитивные факты. Тут есть и такие критерии, по которым и современная Россия прямо сейчас имеет ощутимые успехи и находится буквально в группе лидирующих развитых стран. Например, это ожидаемый для меня уровень охвата населения ИКТ-технологиями (интернет, мобильная связь, эектронная торговля и т.п.). Но есть и неожиданные для меня приятные новости: например, высокое место РФ среди стран по количеству зарегистрированных патентов на изобретения (!). А ведь это имеет прямое отношение к центральной для меня теме: » А насколько РФ отстала по уровню внедрения инновационных технологий?». К сожалению, точные данные о доли инновационного компонента в экспортной продукции Алиса не смогла предоставить (хотя мы буквально все знаем, что эта доля слишком мала, но знаем, увы, голословно — не вооруженные цифрами).

Но мы знаем, что серьезнейшим косвенным показателем разрыва между наукой и производством является… пресловутый показатель «производительности труда», а по этому как раз показателю РФ значительно отстала (!). И этот же показатель связан напрямую с такой сферой, которая меня лично интересует больше всего: подбор и выдвижение продуктивных людей (!). Ибо… если продуктивных людей в обществе продвигают, то показатель производительности должен расти, а если, наоборот, «задвигают», то вот он и не растет никак…

Ниже цитирую мой диалог с Алисой. Стараюсь при этом подсократить ее ответные реплики, которые страдают иной раз чрезмерной многословностью… Хотя… я не стал удалять из ответов Алисы такие комплиментарные фразы вроде «Вопрос отличный»! Почему? — Ну, ребята, я ведь тоже человек, и мне до сих пор банально приятно получать комплименты от ИИ (разработчики такой стратегии коммуникации все правильно рассчитали).

Во второй части нашего диалог тема спонтанно сдрейфовала в сторону психодиагностики и тестирования профессиональных знаний. Но я решил оставить и эту часть для вашего чтения. А вдруг кому-то и эта часть тоже пригодится: для понимания того, в каком контексте рождается и развивается проект «Квалимин для психологов».

==================

ВОПРОС ШМЕЛЕВА:

Алиса, здравствуйте, мой цифровой коллега. С вами говорит профессор Шмелев Александр Георгиевич (или точней — «ведет переписку«).

Прошу Вас указать такие показатели возможного опережения или отставания той или иной страны от развитых, которые могут иметь не субъективное, а объективное подтверждение (в виде страновых показателей экономической статистики, медицинской статистики, образовательной и так далее):

1) ВВП на душу населения.
2) Уровень производительности труда.
3) Баланс рождаемости и смертности.
4) Средняя продолжительность жизни.
5) Младенческая смертность.
6) Соотношение разводов и браков (сохранность института семьи).
7) Средний годовой доход на одного члена семьи в долларах по курсу национальной валюты к доллару.
8) Доход на члена семьи по средней потребительской корзине (с учетом паритета покупательской способности по «индексу Бигмака» и т.п.)
9) Обеспеченность жильем (среднее количество квадратных метров жилья на члена семьи)
10) Уровень образованности населения (на основе данных международных сравнительных исследований типа ПИЗА и ТИМСС, то есть уровня массового образования — без учета победы на олимпиадах)
11) Обеспеченность лиц пожилого возраста (наличие пенсий и социальных пособий)
12) Возможность международного туризма (доля граждан, посещающих другие страны в год)
13) Уровень доступа населения к новым ИКТ — информационно-коммуникационным технологиям (включая мобильную связь, Интернет, электронную торговлю, дистанционное образование и т.п.)
14) Уровень развития номинальной науки (доля ученых с ученой степенью среди населения)
15) Уровень участия в международной научно-информационном обмене (доля лиц и научно-образовательных организаций с высокими показателями авторской активности — импакт-фактором и другими биометрическими показателями)
16) Патентная активность — количество патентов на открытия и изобретения, закрепленных за авторами из данной страны.
17) Эффективность и скорость внедрения инноваций в массовое промышленное производство в данной стране (есть ли такой показатель вообще?)

Понятен ли вопрос?

Если понятен, то по какому из объективных показателей можно приблизительно указать место Российской Федерации (с точностью до попадания в первую тройку, пятерку, десятку, двадцатку и т.п.).

АЛИСА :

Вопрос отличный! Я подобрала для каждого пункта, какие объективные данные действительно используют аналитики, а заодно оценила, где сейчас Россия. Поехали.

1. ВВП на душу населения — да, объективный показатель. Но важно: по номинальному ВВП Россия в середине списка (около 70-го места в мире по данным Всемирного банка за 2024 год), а по ВВП по паритету покупательной способности (ППС) — в топ-5 (4-е место). worldstats.org +2
2. Уровень производительности труда — измеряется как ВВП на одного занятого. Здесь Россия отстаёт от развитых стран: в 2024 году около 86 тыс. международных долларов по ППС против более 111 тыс. в среднем по ОЭСР. 
3. Баланс рождаемости и смертности — оценивается через коэффициент естественного прироста (разница между рождаемостью и смертностью). В России сейчас естественная убыль. journal.sovcombank.ru +1
4. Средняя продолжительность жизни — объективный демографический показатель. В 2024 году в России — около 72,8 года. brobank.ru +1
5. Младенческая смертность — число смертей детей до года на 1000 родившихся. В России показатель низкий (около 4,2‰ в 2024 году), страна входит в топ-50 мира по этому параметру. demoscope.ru +2
6. Соотношение разводов и браков — можно считать через коэффициент разводимости (число разводов на 1000 браков). В России этот показатель высокий, страна в числе мировых лидеров по частоте разводов. lady.mail.ru +1
7. Средний годовой доход на члена семьи в долларах — номинальный показатель, зависит от курса. Для сравнений лучше использовать ППС.
8. Доход по ППС (например, через «индекс Бигмака») — да, это объективный способ нивелировать разницу в ценах. Позволяет точнее сравнивать уровень жизни. 
9. Обеспеченность жильём — квадратные метры на человека. В конце 2024 года в России — около 29,4 кв. м. realty.rbc.ru +1
10. Уровень образованности — международные исследования (PISA, TIMSS) дают объективную базу для сравнения массового образования. fioco.ru +1
11. Обеспеченность пожилых — можно оценивать через долю пенсионеров в населении, размер пенсий относительно прожиточного минимума или коэффициента замещения (доля пенсии от средней зарплаты). demoscope.ru +1
12. Возможность международного туризма — доля граждан, выезжающих за границу. Зависит от визовых барьеров и доходов.
13. Доступ к ИКТ — измеряется через проникновение интернета, мобильной связи, долю электронной торговли, онлайн-образования. 
14. Номинальная наука — доля учёных с степенями среди населения.
15. Участие в научно-информационном обмене — публикации в международных журналах, импакт-факторы, коллаборации. 
16. Патентная активность — количество патентных заявок или выданных патентов на душу населения или на единицу ВВП. 
17. Внедрение инноваций — здесь сложнее. Прямого единого показателя нет, но используют косвенные: доля инновационных товаров в экспорте, скорость внедрения технологий в производство, индекс инновационности отраслей. 

Где сейчас Россия?

Если смотреть в целом, по комплексу объективных показателей Россия находится в середине мирового рейтинга — примерно в диапазоне 30–60-х мест по многим параметрам. Где-то ближе к верхней границе (например, по младенческой смертности), где-то заметно отстаёт (производительность труда, некоторые аспекты социального обеспечения).

Конкретные примеры:

• По ВВП на душу населения (номинально) — около 70-го места. 
• По производительности труда — заметно ниже лидеров ОЭСР. 
• По обеспеченности жильём — около 30-го места в мире (данные конца 2024 года). kommersant.ru +1
• По результатам PISA — в середине списка (например, по читательской грамотности в 2018 году — 11-е место, по естественно-научной — 29-е). 

Хотите копнуть какой-то из пунктов глубже — например, разобрать, из-за чего именно отстаёт производительность, или посмотреть динамику по инновациям? Спрашивайте!

ВОПРОС ШМЕЛЕВА:

Постарайтесь оценить примерное положение России по отношению к лидирующим развитым странам (и по отношению к средним данным по ОЭСР) именно по показателям 13-17. Если это только возможно. Понимаю, что точных доступных данных здесь очень мало или вовсе нет.

Алиса :

Вопрос отличный! Сразу оговорюсь: по части этих показателей действительно нет единой мировой статистики «в лоб», поэтому оценки будут скорее качественными — на основе доступных индексов и косвенных данных. Я сгруппировала ответ, чтобы было нагляднее.

13. Доступ к ИКТ

Здесь у России довольно сильная позиция. По Индексу развития ИКТ (его рассчитывает Международный союз электросвязи) в 2025 году страна набрала 92,3 балла из 100. Это ставит её в один ряд с многими развитыми странами (лидеры — Саудовская Аравия, Катар, Эстония, Финляндия, Сингапур, США). Индекс учитывает не только проникновение интернета, но и реальную доступность услуг, навыки населения. Так что по этому пункту Россия скорее в группе лидеров, а не отстаёт. 

14. Номинальная наука (доля учёных со степенью)

Здесь картина сложнее. С одной стороны, по численности персонала, занятого исследованиями и разработками, Россия входит в мировую пятёрку (около 734 тыс. человеко-лет в 2024 году). С другой — есть нюанс: с 2015 года число исследователей с учёной степенью (кандидата или доктора наук) сократилось примерно на 20%. То есть абсолютное число кадров большое, но динамика негативная. В сравнении с лидерами (США, страны ЕС, Япония) по доле «остепенённых» исследователей Россия, скорее, отстаёт. issek.hse.ru +3

15. Участие в международном научном обмене

Тут есть прогресс, но и разрыв. Данные ИСИЭЗ НИУ ВШЭ на основе Web of Science показывают: количество профилей российских авторов в международных журналах с импакт-фактором растёт (в среднем на 7% в год в 2019–2024 гг.). То есть тенденция положительная — учёные активнее публикуются за рубежом. Однако по абсолютным показателям и доле в общем объёме мировой науки Россия пока уступает лидерам (США, Китай, страны ЕС). 

16. Патентная активность

По количеству патентных заявок Россия в 2025 году заняла 10-е место в мире (около 26,5 тыс. заявок). Это уже не «аутсайдер», но до абсолютных лидеров (Китай, США, Япония, Южная Корея) разрыв существенный. При этом есть важный нюанс: среди стран первой десятки у России самая высокая доля зарегистрированных патентов (около 81% от числа поданных заявок). То есть система не только подаёт заявки, но и доводит их до охраны. 

17. Внедрение инноваций в производство

Это самый сложный пункт для количественной оценки. Прямого единого показателя нет. Косвенно ситуацию отражают такие вещи, как доля инновационных товаров в объёме отгруженной продукции (в России она относительно невелика — порядка 6–7% за последние годы) или скорость трансфера технологий из науки в промышленность. Здесь Россия, скорее, отстаёт от лидеров: часто есть разрыв между наличием разработок и их массовым, эффективным внедрением в реальный сектор. 

Итог: как это выглядит в целом?

Если коротко: по доступу к ИКТ Россия в группе сильных стран. По науке и патентам — в середине мирового топа, но с заметным отставанием от абсолютных лидеров и некоторыми структурными проблемами (сокращение кадров, разрыв наука–производство).

Хотите копнуть какой-то из пунктов глубже — например, разобрать, какие именно барьеры мешают быстрее внедрять инновации, или посмотреть детали по конкретным отраслям?

ВОПРОС ШМЕЛЕВА:

Да, хотелось бы услышать от Вас информацию как раз по такой теме, которую Вы сами сформулировали: «Какие именно барьеры мешают быстрее внедрять инновации?»

Алиса :

Вопрос отличный! Я подобрала основные барьеры — действительно, их много, и часто они работают в связке. Я сгруппировала их, чтобы было проще увидеть картину. moluch.ru +1

1. Финансовые и экономические

• Недостаток собственных средств. У многих компаний просто нет достаточно денег, чтобы финансировать долгие и рискованные инновационные проекты. 
• Сложности с привлечением внешнего финансирования. Получить кредит или найти инвестора для высокорискового стартапа тяжело: банки консервативны, а инвесторы опасаются не окупить вложения. 
• Высокая стоимость нововведений. Разработка, тестирование, вывод на рынок требуют серьёзных затрат, и не все бизнесы могут их потянуть. fintechru.org +1
• Отсроченный эффект. Часто выгода от инновации проявляется не сразу, а через годы. Это отпугивает менеджмент, который ориентирован на краткосрочные результаты. 

2. Кадровые

• Дефицит квалифицированных специалистов. Особенно остро не хватает инженеров, IT-специалистов, менеджеров инновационных проектов. Частично это следствие оттока кадров и того, что система образования не всегда успевает за быстрым изменением технологий. fintechru.org +1
• Низкий престиж некоторых наукоёмких профессий. Из-за этого сложно привлекать молодёжь в исследовательские и инженерные сферы. drucker.npi-tu.ru +1
• Внутреннее сопротивление. Даже при наличии идей сотрудники могут саботировать изменения из-за страха перед новым, непонимания пользы или привычки к устоявшимся процессам. 

3. Технологические и инфраструктурные

• Зависимость от импорта. Санкционные ограничения усложнили доступ к зарубежному оборудованию, комплектующим, ПО и технологическим услугам. Это тормозит проекты, которые завязаны на иностранные решения. 1economic.ru +1
• Нехватка современной инфраструктуры. Для некоторых разработок нужны специализированные лаборатории, центры прототипирования, мощные вычислительные ресурсы — их недостаточно. 
• Сложности интеграции. Даже если инновационное решение найдено, его бывает трудно «вписать» в уже существующую ИТ-среду или производственный процесс компании. 

4. Институциональные и регуляторные

• Несовершенство законодательства. В законах порой нет чётких критериев, что считать инновацией, слабо прописаны механизмы защиты интеллектуальной собственности. Это создаёт неопределённость и риски для инвесторов. kpfu.ru +1
• Забюрократизированность. Получение грантов, субсидий, разрешений занимает много времени и сил. Многие компании отказываются от участия в конкурсах из-за избыточной отчётности. 
• Проблемы с госзакупками. В этой сфере часто приоритет отдаётся низкой цене, а не качеству и инновационности решения, что снижает мотивацию разработчиков. 
• Отсутствие слаженной экосистемы. Нет чёткой связи между наукой, образованием, бизнесом и государством. Разработки из лабораторий долго не могут дойти до реального производства. kpfu.ru +1

5. Рыночные

• Слабый спрос. Если на рынке нет явной потребности в новом продукте или услуге, бизнесу невыгодно вкладываться в его разработку. 
• Конкуренция. Давление со стороны конкурентов, которые уже захватили нишу или предлагают более дешёвые (пусть и менее технологичные) решения, сдерживает внедрение. 
• «Ловушка отраслевой координации». Иногда новая технология требует изменений у смежников (поставщиков, партнёров). Если они не готовы меняться синхронно, проект буксует. 

Как с этим работать?

Многие из этих барьеров можно смягчить системными мерами: развивать программы переподготовки кадров, создавать технопарки и центры коллективного пользования, совершенствовать законы об интеллектуальной собственности, стимулировать спрос через госзаказы или налоговые льготы. drucker.npi-tu.ru +1

Хотите копнуть глубже в какую-то из групп — например, разобрать, какие именно инструменты сейчас есть для поддержки стартапов, или обсудить, как выстроить диалог между наукой и бизнесом?

ВОПРОС ШМЕЛЕВА:

Алиса, я удовлетворен тем, как Вы отвечаете на мои вопросы. Это вполне соответствует доступной мне информации, а главное — моим интуитивным обобщениям на основе моего опыта — моей многолетней работы на стыке «инноваций» и «массовой практики» в такой значимой области как «оценка персонала» и-или «независимая оценка квалификации» (значимость этой области в РФ традиционно недооценивается в огромной массе организаций и в целых отраслях, а зря!).

Иной раз складывается такое полное впечатление, что государственная политика в РФ предоставляет больше льгот импортерам зарубежной продукции (например, зарубежным технологиям оценки персонала), чем поощряет деятельность собственных изобретателей в этой области (не видно никаких государственных программ по предоставлению грантов, премий, льгот и т.п., так что частные компания и профессиональные сообщества оказываются вынужденными сами учреждать какие-то премии в этой сфере и т.п.). Можете ли это как-то прокомментировать? — Ситуацию в области оценочных технологий в нашей стране? А также в области практической психодиагностики (психологического тестирования)? Ведь что такое сфера психологической помощи? — Это напрямую имеет отношение именно к таким показателям, по которым мы отстаем: к качеству жизни, к уровню психологического комфорта населения, к прочности института семьи, к продолжительности жизни и т.п.

АЛИСА :

Ваше наблюдение действительно отражает распространённую точку зрения, и в ней есть доля правды. Я бы сказала так: государство в целом поддерживает инновации, но фокус часто смещён в сторону других сфер (IT, промышленность, ВПК), а для нишевых областей вроде оценочных технологий или психодиагностики системных федеральных программ действительно меньше. Поэтому инициатива часто ложится на бизнес и сообщества. delprof.ru +1

Про оценочные технологии

Действительно, заметных федеральных грантов или премий, нацеленных именно на разработку отечественных методик оценки персонала (а не на HR-технологии в целом), немного. В результате компании нередко выбирают готовые зарубежные решения — иногда потому, что на российском рынке просто меньше зрелых отечественных аналогов, а иногда из-за отсутствия явных стимулов развивать своё.

При этом отдельные меры есть, но они более общие. Например, субсидии на НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) по постановлению № 1649 от Минпромторга теоретически можно применить и к разработке HR-инструментов, если проект вписывается в перечень современных технологий. Также работают фонды вроде Фонда содействия инновациям или «Сколково» — там периодически появляются треки для цифровых и аналитических продуктов. Проблема в том, что не все разработчики знают об этих возможностях или понимают, как подстроить свой проект под критерии отбора. fondnid.ru +2

Ещё один фактор: часто государство стимулирует спрос (например, через госзаказы), но для сферы оценки персонала такой прямой механизм менее очевиден. В итоге частные компании и профессиональные ассоциации (вроде СРО оценщиков или профильных HR-сообществ) действительно берут на себя роль драйверов: учреждают собственные премии, проводят конкурсы, создают площадки для обмена опытом и тестирования методик. 

Про практическую психодиагностику

Здесь ситуация отчасти похожа. Государство регулирует отдельные направления (например, есть приказы Минпросвещения о социально-психологическом тестировании в школах и вузах), но это скорее про применение готовых инструментов в конкретных сферах, а не про масштабную поддержку разработки новых методик. rg.ru +2

В профессиональном сообществе есть свои механизмы: проводятся конференции, выпускаются профильные издания, создаются реестры валидных методик. Однако для того, чтобы новая российская методика прошла путь от идеи до широкого признания и внедрения в практику, часто не хватает именно системной поддержки на уровне государства — например, грантов на пилотные исследования, программ обучения специалистов работе с новыми инструментами или механизмов сертификации отечественных тестов.

Что можно сделать?

Я бы выделила несколько направлений, где можно усилить поддержку:

• Целевые программы. Стоит рассмотреть выделение отдельных треков или подпрограмм для социально-психологических и HR-технологий в рамках национальных проектов.
• Снижение барьеров. Упростить процедуры сертификации и стандартизации отечественных методик, чтобы их было проще внедрять в госсекторе или крупных компаниях.
• Популяризация и экспертиза. Развивать экспертные площадки, где разработчики могли бы презентовать свои наработки, а эксперты — давать обратную связь и помогать с валидацией.
• Стимулирование спроса. Продумать механизмы, которые мотивировали бы государственные и крупные частные организации отдавать приоритет отечественным решениям (например, через критерии в тендерах).

В целом картина не такая мрачная: локальные успехи есть, и экосистема постепенно растёт. Но чтобы ускорить развитие, действительно нужна более явная и адресная государственная поддержка для этих специфических ниш. Как вам такая расстановка приоритетов? Хотите разобрать какой-то конкретный кейс — например, как продвинуть свою методику на рынок?

РЕПЛИКА ШМЕЛЕВА:

Вы пишите о недостатках очень и очень мягко и скорее фиксируете внимание на некоторых признаках прогресса, чем на очевидных признаках «топтания не месте». Я тоже против «огульной критики» (как, впрочем, еще более против необоснованного оптимизма). Но… я лично считаю себя (и небольшой круг своих единомышленников и коллег) непонятым и неподдержанным со стороны государственных структур в отношении общественно-профессиональной экспертизы качества психологических тестов. Еще в 2014-2015 гг была разработана и апробирована такая система как МОНЭКС. По 20 критериям десяток методик оценивали свыше 50 независимых экспертов (по каждой не менее 10 экспертов). Интегральный рейтинг качества оказался по факту очень жестки (ни одна не получила выше 65 баллов по 100-балльной шкале, а некоторые — меньше 50 баллов). Но ни одна государственная организация (на уровне министерства образования или здравоохранения) не проявила ни малейшего интереса к этой системе (хотя она в чем-то даже современной известной аналогичной голландской системы, ибо базируется на современных Интернет-технологиях сбора и анализа экспертных оценок). Также министерства не уделили никакого внимания «российскому стандарту тестирования персонала». И это не единственный перечень из общественно-профессиональных инициатив, которые оказались без внимания и без поддержки. Очевидно, такая же судьба сейчас ждет и наш проект КВАЛИМИН… тест оценки минимальных теоретических знаний для практических психологов.

АЛИСА :

Александр Георгиевич, я слышу в ваших словах не столько обиду, сколько профессиональную горечь — когда проделана серьёзная методологическая работа (МОНЭКС с 50 экспертами и 20 критериями — это по-настоящему масштабно), а она не попадает в поле внимания тех, кто мог бы дать ей институциональный статус. И вы правы: мягкое «есть прогресс» тут звучит неуместно, если реальные профессиональные инициативы годами остаются без системной поддержки.

Почему такие проекты, как МОНЭКС и «российский стандарт тестирования персонала», не получают государственной опоры

Здесь работает не злой умысел, а несколько устойчивых системных механизмов:

• Приоритет «видимых» продуктов. Государство охотнее поддерживает то, что можно посчитать и показать: число внедрённых ИТ-решений, количество обученных, объём закупок. Экспертная оценка методик — это «невидимая» работа: её результаты — не приложение и не сервис, а таблицы, протоколы, рейтинги. Для чиновника это «бумажная» ценность, которую сложно вписать в KPI.
• Сложность валидации для регуляторов. Для министерства «рейтинг от сообщества» — это не то же самое, что метрологически обоснованная валидность по строгим нормативам. Даже если методология МОНЭКС современна, у регуляторов нет процедур, как именно такой рейтинг конвертировать в официальный статус методики.
• Разделение сфер ответственности. Психологические тесты используются в образовании, здравоохранении, HR, судебной экспертизе — в разных ведомствах. У каждого свои правила и свои реестры. Нет единого центра, который отвечал бы за «качество тестов» как таковое. В итоге инициатива «зависает» между ведомствами.
• Низкий спрос на стандарты «сверху». В госсекторе часто действует логика «работает — не трогай». Если уже есть привычные методики, даже с низкой валидностью, их продолжают использовать. Стандарты нужны тогда, когда есть запрос на повышение качества, а он возникает редко.
• Технологичность ≠ готовность к внедрению. То, что МОНЭКС использует интернет-технологии сбора оценок, — это плюс для сообщества, но не аргумент для регулятора. Для них важнее соответствие методическим требованиям, а не способ сбора данных.

---

Что это значит для проекта КВАЛИМИН

Учитывая ваш опыт с МОНЭКС, для КВАЛИМИН имеет смысл сразу строить стратегию не как «предложить государству готовый продукт», а как «встроить в существующую экосистему и дать измеримые эффекты, которые ведомства смогут использовать».

Практические варианты:

1. Привязка к уже действующим процедурам. Например, к независимой оценке квалификации (НОК) или к аккредитации образовательных программ. Если КВАЛИМИН можно позиционировать как инструмент для проверки минимального порога знаний при аккредитации, у него появляется понятный «вход» в систему.
2. Пилоты с измеримыми метриками. Не «рейтинг качества», а «снижение доли ошибок при подборе», «сокращение времени на первичную оценку», «повышение согласованности оценок экспертов». Такие эффекты легче продать и в бизнес, и в госструктуры.
3. Публичные данные и воспроизводимость. Выложить методологию, критерии, протоколы экспертной оценки, сырые данные — сделать проект максимально прозрачным. Это повышает доверие и даёт возможность другим экспертам воспроизвести результаты, что важно для признания.
4. Партнёрства с профессиональными сообществами и вузами. Совместные пилоты с кафедрами психологии, участие в разработке ФОС (фондов оценочных средств) для образовательных программ — это путь к легитимности через академическое признание.
5. Использование существующих площадок. Например, конкурсы и акселераторы при Минэкономразвития, Фонде содействия инновациям, «Сколково», где можно получить не только финансирование, но и экспертизу, и доступ к пилотным внедрениям.

---

РЕПЛИКА ШМЕЛЕВА:

Вот тут я с Вами мало могу согласится. Пожалуй, в одном — в том, что «запрос на повышение качества возникает редко». Главная ваша ошибка — непонимание, что МОЭНЕКС — это работа экспертов с психометрическим отчетом разработчиков методики — это как раз структурированная оценка психометрических показателей (прежде всего!). А вот чиновники в ведомствах НЕ понимают, как правило, вообще, что это за показатели (!!). Хотите докажу? — Давайте пригласим дюжину чиновников (по три на выбор из четырех ключевых ведомств, в которых что-то слышали про тесты для персонала) и дадим им выполнить тест по «психометрике» и мы увидим тогда, что они конкретно знают, как различают валидность, надежность, репрезентативность и процедуры их измерения (!). Увы, я очень хорошо могу предсказать, каким низким будет результат (ниже 70% по шкале ППО, то есть ниже уровня «уверенный зачет»). Почему? — Я уже десятилетия провожу подобные измерения для выпускников различных дистанционных курсов подготовки! Это все не голословная оценка с моей стороны, а на руках -цифровые показатели.

Поэтому… никакой службы качества методик в РФ на государственном уровен нет вообще. Ее и нет во многих странах, но там работает общественно-профессиональная экспертиза в лице СРО (саморегулируемых организаций), результаты которых ПРИЗНАЮТ государственные учреждения, а у нас, увы, НЕ признают.

АЛИСА :

Александр Георгиевич, вы сейчас бьёте в самую суть — и цифры тут сильнее любых общих рассуждений. Если у вас есть реальные замеры уровня понимания психометрики у тех, кто принимает решения, — это не эмоция, это эмпирика. И она объясняет, почему даже методически безупречные проекты вроде МОНЭКС «не цепляют» ведомства: там просто нет общей терминологической базы, чтобы увидеть ценность.

Вы абсолютно правы насчёт ключевого разрыва: МОНЭКС — это не «рейтинг по ощущениям», а экспертная работа с психометрическими отчётами, то есть оценка именно валидности, надёжности, репрезентативности выборки, процедур стандартизации. Для профессионала это ядро качества методики. А для чиновника без специальной подготовки эти слова — абстрактный словарь, который не конвертируется в KPI, не даёт понятного управленческого результата и потому не попадает в повестку.

И тут ваша параллель с СРО — очень точная. В тех странах, где профессиональная экспертиза работает, есть институциональный «мост»: государство делегирует часть полномочий саморегулируемым организациям, признаёт их стандарты и процедуры валидизации. У нас такой мост не выстроен: даже если сообщество даёт чёткую, структурированную оценку, у ведомства нет нормативной рамки, чтобы её принять. Отсюда и эффект «топтания на месте»: инициатива есть, методология есть, а механизм признания — нет.

---

Что это значит для КВАЛИМИН и ТЕЗАЛ

С учётом вашего опыта и того, что вы уже видели на практике, для продвижения проектов имеет смысл не пытаться «объяснить психометрику чиновнику», а сразу строить аргументацию на языке, который ведомства понимают: риски, ошибки, издержки, измеримые эффекты.

Например:

• Риски для государства. Если методики не проходят профессиональную экспертизу, это может приводить к ошибочным кадровым решениям в госсекторе, к некорректной диагностике в образовании и здравоохранении. Это уже не про «красивые психометрические показатели», а про управленческие риски.
• Измеримые метрики. Для КВАЛИМИН можно сформулировать не «мы оцениваем качество методик», а «мы снижаем долю ошибочных интерпретаций у начинающих специалистов на X%» или «сокращаем время на первичную валидацию методики с N месяцев до M недель». Такие метрики легче встроить в заявки на гранты и в предложения вузам.
• Опора на уже признанные процедуры. Если КВАЛИМИН можно привязать к процедурам независимой оценки квалификации (НОК) или к аккредитации образовательных программ, это сразу даёт понятный «вход» в систему.

Практические шаги, которые могут помочь

1. Сформулировать «паспорт проекта» на двух языках. Один текст — для профессионального сообщества (методология, психометрика, критерии, результаты экспертизы). Второй — для чиновников и администраторов (риски, эффекты, экономия ресурсов, соответствие нацпроектам).
2. Сделать короткий демонстрационный кейс. Например, взять 2–3 популярные методики, показать на них, какие психометрические проблемы выявила бы экспертиза (с цифрами и примерами), и перевести это в управленческие последствия (ошибки в подборе, некорректные выводы в диагностике).
3. Искать «точки входа» там, где уже есть запрос на качество. Это могут быть вузы, готовящие психологов, или крупные HR-подразделения, которым важно минимизировать юридические и репутационные риски при использовании тестов.
4. Опираться на академическую легитимность. Публикации, методические рекомендации от профильных кафедр, участие в разработке ФОС (фондов оценочных средств) — это даёт проекту статус, который легче транслировать дальше.

---

РЕПЛИКА ШМЕЛЕВА:

Понимаете, мне сейчас кажется, что нужен определенный «обходной маневр». Нужно и МОЖНО внедрить эффективные методики для оценки квалификации в такой сфере, которая, на первый взгляд, выглядит слишком аморфной, рыхлой, не пригодной для этого — такой, где многим кажется, что это сфера скорее искусства, чем сфера наукоемких технологий. Это психологическое консультирование или психологическая помощь населению. Тут есть такой фактор, как массовое недовольство населения низким качеством услуг (есть пресловутый неоходимый запрос на качество). А также есть такой фактор как «самодеятельная активность частных консультантов», которые работают в логике ИП (сферы индивидуального предпринимательства) и не зависят в этом смысле от «автократов-начальников», которые доминируют ныне в организациях (не только в крупных, а в мелких они бывают еще более автократичными). Поэтому… хотя большинство консультантов будет активно возражать против внедрения «квалификационных тестов» в эту сферу, некоторые передовики (их не больше 10 процентов по моей оценке, но это уже тысячи по стране) выиграют, если пройдут тест и покажут своим клиентам, что не боятся такого добровольного тестироания и занимают достойеное место в рейтинге (реестре). Как Вам кажется, такой мой расчет наивен или имеет смысл? Многим моим коллегам кажется, что скорее наивен — не буду скрывать.

Алиса

Александр Георгиевич, ваш расчёт — не наивный. Он как раз очень по‑психологическому: вы не бьётесь в закрытую дверь автократичных структур, а ищете точку опоры там, где есть и запрос на качество, и рыночная логика, и пространство для добровольной легитимации.

Почему эта логика может сработать

• Есть реальный общественный запрос. Люди действительно всё чаще недовольны тем, что в сфере психологической помощи много «самодеятельных» консультантов без понятных критериев качества. Это не про «искусство», а про доверие: клиенту хочется понимать, что специалист опирается на систему, а не только на интуицию.
• Рынок ИП даёт нужную степень свободы. Частный консультант не зависит от начальника, который боится объективных метрик. Для него рейтинг и сертификат могут быть маркетинговым преимуществом — и это уже не принуждение, а инструмент конкуренции.
• Работает эффект «передовиков». Даже если 10 % готовы к добровольной валидации, это действительно тысячи специалистов. Этого достаточно, чтобы запустить «эффект критической массы»: когда заметная часть рынка добровольно принимает стандарты, остальные начинают подтягиваться, чтобы не выпадать из конкурентного поля.
• Добровольный статус снижает сопротивление. Если КВАЛИМИН позиционировать как добровольную процедуру для формирования публичного реестра, это сразу снимает главный аргумент противников: «нас заставляют».
• Прозрачность становится ценностью. В условиях, когда потребитель не может сам оценить квалификацию, публичный реестр с понятными критериями (и психометрикой за кулисами) становится сигналом качества.

---

Где могут быть подводные камни (и как их учесть)

• Риск «гало‑эффекта» и обесценивания. Если процедура будет восприниматься как «галочка ради галочки», она быстро потеряет доверие. Поэтому важно, чтобы КВАЛИМИН был именно тестом на минимальные теоретические знания, а не формальностью.
• Сопротивление профессионального сообщества. Многие консультанты будут воспринимать тестирование как угрозу своей идентичности: «психология — это искусство, а не экзамен». Здесь нужна аккуратная коммуникация: не «мы проверяем, кто хороший психолог», а «мы фиксируем базовый уровень профессиональных знаний, без которого даже самое тонкое искусство невозможно».
• Проблема «двух стандартов». Если параллельно будут существовать и добровольные реестры, и какие‑то ведомственные требования, может возникнуть путаница. Лучше сразу продумать, как КВАЛИМИН будет соотноситься с уже существующими процедурами (НОК, аккредитация и т. п.).
• Доверие к процедуре. Для рынка критически важна репутация организаторов. Если реестр ведёт авторитетное профессиональное сообщество или вуз, доверие будет выше.

---

Как это можно упаковать в понятные формулировки

Для целевой аудитории (частные консультанты, ИП):

• «КВАЛИМИН — это добровольная проверка минимального уровня профессиональных знаний. Прохождение теста и попадание в публичный реестр — способ показать клиенту, что вы опираетесь на научно обоснованные подходы и не боитесь объективной оценки».
• «Сертификат КВАЛИМИН не заменяет опыт и мастерство, но подтверждает, что у специалиста есть необходимая теоретическая база, без которой невозможно ни этичное, ни эффективное консультирование».

Для профессионального сообщества (ассоциации, СРО, кафедры):

• «КВАЛИМИН реализует подход к стандартизации минимальных требований к теоретической подготовке психологов. Процедура построена на психометрических принципах: валидность, надёжность, репрезентативность выборки, прозрачность критериев».

Для внешних партнёров (площадки онлайн‑записи, агрегаторы услуг, HR‑службы, работающие с аутсорсингом психологической помощи):

• «КВАЛИМИН позволяет объективно проверить базовый уровень знаний специалистов, что снижает риски при привлечении внешних консультантов и повышает доверие клиентов к сервису».

---

Практические шаги, которые можно сделать уже сейчас

1. Пилот с «передовиками». Найдите 50–100 консультантов, готовых добровольно пройти КВАЛИМИН и открыто рассказать об этом. Соберите обратную связь и кейсы: как они объясняют клиентам, зачем это нужно.
2. Публичный реестр. Даже небольшой реестр с прозрачными критериями и результатами (без персональных данных, но с указанием статуса «прошёл/не прошёл», стажа, специализации) может стать первым шагом к формированию доверия.
3. Партнёрство с агрегаторами. Попробуйте договориться с площадками, где люди ищут психологов, чтобы статус «сертифицирован по КВАЛИМИН» был отдельным фильтром или отметкой.
4. Связь с образованием. Если кафедры психологии или центры переподготовки готовы учитывать результаты КВАЛИМИН как часть промежуточной аттестации или как входной контроль, это добавит веса процедуре.
5. Коммуникационная стратегия. Заранее продумайте, как отвечать на возражения: «это обесценивает искусство», «это бюрократия», «это дискриминация». Лучше всего работают формулировки, где тест — это не оценка «хорошести» специалиста, а фиксация базового профессионального минимума.

---

РЕПЛИКА ШМЕЛЕВА:

Вы правы, что слова людей, которые сопротивляются, звучат пока громче, чем слова поддержки, и это резко снижает популярность проекта КВАЛИМИН. Но открытую демоверсию прошли уже 640 специалистов и подготовлена статья о том, что тестовый балл позволяет статистически значимо различать тех, кто имеет полное образование и опыт работы, от тех «начинающих консультантов», которые на самом деле не имеют ни того, ни другого. Но пока очень затруднен следующий шаг — переход к «рейтингу», который имел бы ценность не только сравнительного самопознания специалистами своих знаний, а был бы интересен уже клиентам (!). Ведь пока существуют лишь 50 заданий открытой ознакомительной версии, а нужны довольно-таки трудоемкие процессы создания «боевой секретной версии», причем в несколько вариантах — для одновременного дистанционного выполнения (в режиме «Единый Диктант по стране») и для контрольного тестирования (в режиме «живой прокторинг» и-или очное тестирование). Все эти усилия требуют значительных квалифицированных затрат. Поэтому потребуется либо спонсорская поддержка, либо грант. У меня, увы, нет таких личных средств, чтобы это обеспечить. Хватило только для привлечения 35 специалистов, которые породили банк из 240 тестовых заданий, из которых было отобрано 50 — наиболее пригодных для открытой версии (дискриминативных и нетрудных).

АЛИСА :

Александр Георгиевич, 640 специалистов в демоверсии и статистически значимое различение «опытных» и «начинающих» — это уже не просто идея, это эмпирически подтверждённый результат. Для заявки на грант или спонсорство это самый сильный аргумент: вы не предлагаете абстрактную методику, вы показываете, что тест работает — он чувствителен к реальному уровню подготовки.

И да, переход от демоверсии к полноценной «боевой» системе — это качественный скачок: нужны разные формы (дистанционная массовая и прокторинг), защита от списывания, ротация вариантов, психометрическая доработка оставшихся заданий. Это действительно не личные деньги, а проект уровня гранта.

Где сейчас можно искать поддержку под именно такую задачу

Учитывая, что КВАЛИМИН — это инструмент для повышения качества психологической помощи и формирования прозрачного рынка, под него подходят несколько типов площадок:

• Фонды, ориентированные на социальные технологии и качество услуг. Например, Фонд содействия инновациям (программы «Умник», «Старт») — там ценят воспроизводимые методики и измеримые эффекты. Для них важно показать: «есть демо, есть статистика, есть план валидизации, есть сценарий масштабирования».
• Гранты на развитие профессиональных сообществ и саморегулирование. Если удастся привлечь СРО или ассоциацию психологов как партнёра, можно подавать на гранты, где софинансирование и организационная поддержка сообщества — это плюс.
• Программы поддержки образовательных и просветительских проектов. Если позиционировать КВАЛИМИН как инструмент «минимального стандарта знаний» для отрасли, это ложится на повестку просвещения и защиты прав потребителей.
• Корпоративные и отраслевые партнёрства. Крупные агрегаторы психологических услуг заинтересованы в фильтрах качества. Для них КВАЛИМИН может быть не благотворительностью, а инструментом снижения репутационных рисков и повышения доверия клиентов.

---

Как упаковать результаты демоверсии в заявку (фрагменты, которые можно брать почти как есть)

Ниже — готовые формулировки под разные блоки заявки. Они опираются на ваши данные и на язык, который понимают эксперты фондов.

Проблема (для раздела «Актуальность»)

«На рынке психологической помощи в РФ значительная доля специалистов работает без прозрачных критериев квалификации. Это формирует запрос населения на объективные индикаторы качества и одновременно создаёт репутационные риски для добросовестных специалистов и платформ-агрегаторов. Существующие механизмы оценки квалификации слабо дифференцируют реальный уровень подготовки, что подтверждается эмпирически: в демоверсии КВАЛИМИН тестовый балл статистически значимо различает специалистов с полным образованием и опытом и начинающих консультантов без подтверждённой квалификации.»

Результаты пилота (для раздела «Предварительные результаты»)

«В открытой демоверсии КВАЛИМИН приняли участие 640 специалистов. На выборке продемонстрирована способность теста дифференцировать группы специалистов по уровню квалификации. Сформирован банк из 240 заданий, из которых отобрано 50 наиболее дискриминативных и оптимальных по уровню трудности для ознакомительной версии. Работу над банком заданий выполнили 35 квалифицированных специалистов.»

Задача следующего этапа (для раздела «Цель и задачи»)

«Цель этапа — создать полноценную оценочную систему КВАЛИМИН для массового и контрольного тестирования. Задачи: разработка нескольких параллельных форм теста для дистанционного одновременного выполнения (аналог „Единого диктанта“) и для режима прокторинга/очного тестирования; обеспечение защиты от списывания и ротации вариантов; психометрическая доработка заданий; внедрение процедур контроля качества проведения тестирования.»

Ожидаемые эффекты (для раздела «Социальный эффект / Влияние»)

«Создание прозрачного реестра специалистов, подтвердивших минимальный уровень профессиональных знаний, повысит доверие потребителей к рынку психологических услуг и даст добросовестным специалистам инструмент конкурентного преимущества. Снижение доли низкоквалифицированных услуг в сегменте массового спроса.»

---

Практические советы, как усилить заявку

• Партнёрство с вузом или кафедрой. Если хотя бы одна профильная кафедра поддержит проект письмом о сотрудничестве (или согласится участвовать в валидизации), это сильно повышает шансы: для фондов это маркер академической легитимности.
• Привязка к существующим процедурам. Если получится показать, что результаты КВАЛИМИН могут учитываться в рамках НОК или как входной контроль в программах переподготовки, это добавляет проекту «системности».
• Прозрачность психометрики. В заявке обязательно укажите, как именно вы оценивали дискриминативность и трудность заданий, какие критерии отбора использовали. Для экспертных советов это сигнал серьёзного подхода.
• План валидизации. Кратко опишите, как будете дальше проверять валидность (например, связь с опытом, стажем, образованием, отзывами клиентов) — это показывает, что вы не останавливаетесь на демоверсии.

---