Недавно я просмотрел российский телесериал «Крылья империи» (2017, режиссер Игорь Копылов). До этого я смотрел наши российские сериалы про ВОВ (о чем уже написал здесь на блоге), а теперь вот переключился на времена революции и гражданской войны.

С первых кадров возникло редкое в последнее время приятное ощущение, что создатели фильма решили снять его КРАСИВО (после окопной грязи, штрафбатов и мрачных застенков НКВД времен ВОВ  глаз просто отдыхает). Празднование 300-летия дома Романовых в 2013 году показано как расцвет империи. По крайней мере туалеты и интерьеры, в которых дефилирует аристократическая элита Санкт-Петербурга, показаны на экране совершенно фешенебельно.

Правда, несколько насторожил закадровый голос диктора о том, что буквально ВСЯ РОССИЯ  за год перед страшной Первой мировой выглядела очень и очень красивой страной (?!). Затем сериал подтвердил  обманчивость  первого впечатления, в  котором, видимо, и содержалась определенная задумка авторов: в фильме показано, как эта «очень красивая страна» стала портиться буквально на глазах огорченного зрителя, покрываясь кровью и грязью. Например, вполне натуралистично показана сцена так называемой «децимации» – расстрела по приказу Троцкого каждого десятого бойца из отступившей без приказа части Красной армии. Кульминацией и апофеозом деградации страны и ее граждан становится гибель буквально всех главных героев фильма в ходе кровавого подавления большевиками Кронштадтского восстания в марте 2021 года.

Фильм построен крайне тенденциозно: все, что можно было собрать и показать негативного о революции и революционерах, в фильме было собрано и показано. Завершив беглый просмотр, я полез читать отзывы критиков и обычных зрителей. Я ожидал увидеть в этих отзывах что-то похожее на мое отвращение от явного перебора с негативом и «очернительством», но… к своему удивлению, я увидел, что большинство отзывов оказались положительными (!). Людей захватила непростая трансформация личности главных трех героев этого фильма:

— блистательного выпускника юнкерского училища потомственного графа Сергея Кирсанова-Двинского,
— молодой непризнанной поэтессы Софии Бейкер (дочери булочника-немца, которой не хватает знатности),
— талантливого разночинца самородка-балалаечника Матвея Осипова.

Образы этих героев в самом деле оказались весьма выразительными, можно сказать, «выпуклыми», и актеры в целом сыграли весьма удачно — видна их внутренняя работа по сопереживанию своим героям.

Поручик Кирсанов-Двинский становится уже в 2017 году правой рукой Троцкого (хотя далек от каких-либо симпатий к угнетенным трудящимся), а  затем руководит карательными операциями против  крестьян, взбунтовавшихся против продразверстки (из чего можно догадаться, что отдаленным прототипом этого персонажа фактически оказывается Михаил Тухачевский).

София тоже не без колебаний переходит на сторону красных и в какой-то серии предстает в обличии этакого бравого комиссара с короткой женской стрижкой под папахой —  в галифе и с маузером. Затем, как «муза революции», она даже получает для проживания и творчества богатый конфискованный большевиками особняк в Москве…

А «товарищ Матвей» еще перед революцией 1917 года встает на путь индивидуального террора, потом порывает с партией эсеров и примыкает к большевикам, знакомится лично в сибирской ссылке со Сталиным, затем становится чуть не личным охранником Ленина (уже в Швейцарии), а затем участвует во внесудебных чекистских расправах — «ликвидациях» всех, кого старшие товарищи по партии большевиков называют «врагами революции» (а называют этим словом они очень многих и очень быстро – без особого суда и следствия).

Основная «мораль басни» буквально торчит из каждой сцены насилия, которых в сериале очень много: революционное насилие уродует не только страну, но и личность революционеров. Главные герои перестают осознавать и эмоционально переживать трагедию тех людей, которых они лишают жизни. По крайней мере их лица становятся все более холодными, каменными и беспощадными. Хотя понятно, что в душе накапливается у каждого отвращение к самому себе, которое постепенно трансформируется или в раскаяние с элементами безумия (товарищ Матвей),  или в откровенную аутоагрессию (командарм Кирсанов в конце фильма пускает пулю себе в висок). София после рождения ребенка выруливает к естественным человеческим чувствам  на базе материнской заботы о детях (своих и чужих), но и она тонет, попав под бомбежку на льду Финского залива у берегов Кронштадта.

При этом следует сказать, что герои фильма предстают для зрителя еще более или менее живыми людьми, на их фоне такие исторические персонажи, как Троцкий и особенно Свердлов, выглядят уже законченными монстрами, для которых реальным мотивом их борьбы становится борьба за личную власть. Впрочем, и Ленин в этом фильме изображен этаким взрывчатым психопатом, который с видимым злорадным удовольствием  на лице грозит своим оппонентам (по дороге из Швейцарии в Россию через Германию): «Мы вас будем вешать на фонарных столбцах!».

Один из критиков фильма  справедливо отмечает, что в этом киноромане-эпопее историческая правда явно пострадала в пользу «нагнетания трагичности». Даже единственный экземпляр самолета-бомбардировщика Сикорского под названием «Россия» в фильме ни разу толком не может взлететь, хотя в реальной истории было сооружено 84 экземпляра «Ильи Муромца», которые вполне взлетали и участвовали в боевых действиях. Это весьма символично, что у авторов фильма «Россия» не взлетает никак, а вот в реальной истории дело обстояло вовсе не так однозначно.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выскажу свое отношение к революции, явно отличающееся от отношения к ней  авторов сериала «Крылья империи». Да, я тоже считаю революцию, осложненную гражданской войной, страшным историческим уроком, который ни в коем случае нельзя повторять. Считаю, что Россия исчерпала свои ресурсы (прежде всего человеческие) и не сможет выдержать хотя бы еще одну подобную кровавую революцию. Но образы революционеров все-таки слишком искажены и схематизированы. Они в фильме лишены всякого сострадания к трудовому народу, в то время, как не все, но значительная часть революционеров такое искреннее сострадание, очевидно, испытывала, так что демонстрировала готовность прежде всего к самопожертвованию (как Павка Корчагин) и в меньшей степени —  готовность уничтожать всех врагов и всех, кто «показался врагом».

В том-то и состоит трагедия революции, что высокие порывы оказываются в ходе ожесточенной борьбы  трансформированными и опущенными на уровень бытовой ненависти и  массового насилия на людьми, так что работает трагический механизм: «Революция пожирает собственных детей».  Это труднейшая задача – вовлекать пассионарных людей в созидательную, а не в разрушительную активность. А в этом  фильме нет явных признаков того, что кто-то из революционеров занимается в каком-либо эпизоде каким-либо самоотверженным созиданием (самый самоотверженный персонаж здесь – это, пожалуй, проститутка Ляля, которая спасает от голодной смерти детей, да и то ей это удается ценой ограбления заброшенных буржуйских квартир в голодном Санкт-Петербурге).

И в этом отношении данный фильм – это тоже лживый перегиб, который дезориентирует людей и в истории своей страны, а значит и в ее будущем. Все-таки революция повысила самоуважение униженных и угнетенных людей (хотя и с перебором это вышло у отдельных агрессивных людей). То есть  повысила она во всем мире уважение к людям труда и привела к признанию за ними права бороться за свое достоинство.