[i] В заголовке этой статьи я решил обязательно уточнить, какой именно психолог отвечает на вопрос экономиста. А вдруг подумают, что это «психолог-психотерапевт»? – Уж он-то ответил бы точно не так, как я. У большинства психотерапевтов до сих пор наблюдается определенное идиосинкразия по отношению к самому понятию «тест». Поэтому я решил добавить слово «тестолог».

---

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Кто-то мне в конце прошлого года подарил книгу Дмитрия Травина под названием «Почему Россия отстала?»[1]. Она пролежала у меня на прикроватной  тумбочке несколько месяцев в стопке других актуальных, но пока нечитанных книг и вдруг среди лета нашлось время, когда я ее открыл и посмотрел.

Ну так и знал! – Автор книги  — российский экономист — хоть и цитирует в своей книге огромное количество серьезных работ по истории (в том числе по истории зарубежных стран), отвечает на поставленный вопрос именно как экономист. Основная причина по Травину: Россия пострадала в прошлые века от набегов кочевников, от которых длительное время никак не могла защититься благодаря равнинному рельефу своей огромной территории и соседством с Великой Степью (я немножко примитивизирую вывод автора, но суть его ответа на вопрос примерно в этом).

Конечно, я не стану отрицать этот фактор как серьезнейшую причину в целом множестве возможных  одновременных причин (наряду с суровым климатом и другими объективно-материальными факторами). Но мне, как психологу, кажется крайне важным разглядеть наличие такой культурно-исторической и социально-психологической  причины, которая, возможно, явилась когда-то следствием упомянутых экономических причин, но в настоящее время работает уже как совершенно самостоятельная причина – причем работает уже благодаря относительно автономным информационно-психологическим механизмам, а не только благодаря экономическим (!). Речь о религиозно-идеологическом, политическом и бытовом КОНСЕРВАТИЗМЕ как укладе культурной жизни, включая систему семейного воспитания. Ну давайте рассуждать логически: если именно консерватизм объявляется некой  «традиционной ценностью» и даже одной из ключевых «скреп», то чего же нам ожидать инновационного в мышлении и поведении российской элиты?

Да, когда-то консерватизм сложился вероятнее всего  под влиянием такого климатического и экономического фактора как «неустойчивая урожайность». Тучные годы слишком часто чередовались с такими голодными, когда значительная часть населения буквально вымирала. К чему это приводило? – К продлению на русской равнине той самой «первобытной суеверной зависимости человека от капризов природы», о которой писали еще основоположники марксизма. В этой обстановке консервативная приверженность ритуалам становится неизбежным следствием огромной тревоги перед будущим возможным голодом: вот нарушишь какой-нибудь ритуал, освещенный «вековой традицией выживания», так и придёт Великий Голод. Как будто именно эти ритуалы оберегали народ от голода? – «Да, оберегали!»  — категорично отвечает суеверное пралогическое мышление, заряженное антинаучным мистицизмом, на этот провокационный мятежный вопрос, ибо никакого права на эксперимент оно само себе не оставляет: «Нельзя отказаться от ритуала и проверить, будет ли голод в этом случае, ибо голод – это смерть, так что рисковать жизнью племени, включая женщин и детей, перед лицом неминуемой Большой Смерти, никак нельзя!». В общем, если вдруг ритуал в какой-то год не сработал и год оказался неурожайным, то значит просто «боги прогневились на грешный народ» (а уж грехов всяких у народа можно найти проще простого).

Когда на Руси прекратились большие набеги, которые приводили к сожжению самой Москвы – столицы русского централизованного государства? – Только в конце 16 века. Войска крымского хана Давлет-Гирея сожгли Москву в 1571 году, а Ивану Грозному пришлось спасаться бегством. Хотя после этого Москву иноземцы захватывали и сжигали еще пару раз (поляки в начале 17-го века и французы — в начале 19-го, как мы знаем), но это уже не было частью «набегового экономического уклада» оккупантов (а крымчане предпринимали набег именно с меркантильной целью захвата рабов и их продажи на восточных невольничьих рынках).

Итак, угроза набегов и прямого захвата народа в рабство вроде бы в некоторые века стихала (хотя насильственный вывоз народа на рабские работы в Германию в годы ВОВ снова возобновил эти же страхи). Как и стихала на некоторые десятилетия угроза Большого Голода (хотя два приступа голодного вымирания случились еще совсем недавно — в 20 веке  это было в Поволжье в годы Гражданской войны, а также в годы сталинской коллективизации сельского хозяйства, названные «Голодомором»).

Увы, несколько десятилетий подряд сытой и спокойной жизни – это мало. Народная память хранит приверженность древним обычаям и ритуалам на протяжении целых столетий. Очевидно, что требуется защита от плена и голода на протяжении многих непрерывных поколений, чтобы некая «глубинная приверженность консерватизму» начала немного отступать.

Я не планирую эту статью посвящать анализу православной религии как религиозно-идеологического фундамента русской культуры. Но никто не будет спорить, что это именно наиболее ортодоксальная христианская церковь, которая свято хранит еще византийские традиции и самые яростные апологеты православия считали (и считают) даже католиков «отступниками от святых традиций апостольской церкви», уже не говоря о протестантах и представителях других направлений в христианстве. Если вдруг Вы посчитаете это субъективной оценкой, то просто займитесь сбором объективных фактов: сколько веков церковные обряды не менялись никак именно в православной церкви по сравнению с обрядами в других христианских церквях?

Вопрос: дает ли преданность вековым традициям русским людям ту самую «крепость духа», которую мы, русские, так ценим у самих себя? – Ответ: конечно, дает! – Ведь в ходе древних ритуалов мы внушаем сами себе, что впитываем в этот момент по каналам «особой духовной связи» силу тех предков, которые… «ВСЕГДА ПОБЕЖДАЛИ» (!). При этом я беру выражение «ВСЕГДА ПОБЕЖДАЛИ» в кавычки и пишу заглавными буквами, так как это выражение не следует понимать буквально, а следует понимать так: «Да, временно наши предки проигрывали, но если бы наши предки не побеждали в конечном счете в длинных войнах (читай – выживали), то нас бы сейчас не было такими, какие мы есть, — носителями древних традиций и гражданами огромной страны».

Кстати, подобный механизм, который можно назвать «эмоционально-психологическое присвоение силы предков через консервацию ритуалов», свойствен вовсе не только русским, но и многим восточным и южным народам, которые привыкли ставить духовные факторы выше материальных факторов в стратегии своего выживания (сами можете назвать для себя немало подобных примеров, начиная с культа предков у многих народов Кавказа).

Но влияние на  культурную и хозяйственную (экономическую) жизнь консерватизм оказывает совершенно…гм…неоднозначное (мягко выражаясь). Дело в том, что консерватизм приводит к положительному подкреплению «традиционного поведения» не только в стенах церкви (в ходе самых важных обрядов в человеческой жизни – крещения, венчания и отпевания), но и в сфере образования, науки, культуры, а также в хозяйственной практике.

Сформулируем в этом контексте такой ключевой вопрос для психологов-тестологов, занимающихся психологической диагностикой и квалификационным тестированием: какого работника стихийная «оценка персонала»  (ненаучная, а практическая оценка) ставит, как правило, выше в России: того, кто всё сделал «по-старинке правильно» или того, кто «все сделал не так»? Кого предпочитают: консерваторов или новаторов?

КОРПОРАТИВНАЯ СУБКУЛЬТУРА «ТЫ – НАЧАЛЬНИК, Я – ДУРАК»

Консервативно-ригидная установка приводит к тому, что «традиционный работник» ставится выше буквально «на глазок», то есть интуитивно — без всяких подсчетов какого-либо показателя эффективности (типа всяких там заморских «кипиайев»). Ну и откуда тогда взяться выдвижению «новаторов»? Мало того, что новаторы рискуют (ибо новый метод – это всегда риск, особенно когда его начинают применять и искажать консервативные косные исполнители), но новаторы банально просто-напросто проявляют «нелояльность» («неслушники они, понимашь»).  Иной раз новатор возрадовался, что ему удалось показать более высокий результат (например, врачу-новатору удалось показать меньшую младенческую смертность  при приеме родов), но его поведение начальник роддома рассматривает  как «возмутительное нарушение протокола лечебной процедуры» (а на самом деле читать это надо так: возмутительное неподчинение начальнику, которого надо было еще до эксперимента обязательно пригласить в соавторы; а соавтором он соблаговолит стать, разумеется, только в том случае, если эксперимент завершится успехом).

Вот так консерватизм на практике превращается не просто в догматизм, а в практический авторитаризм начальников всех уровней – от мелких до более крупных (!). Появляются (точней продолжают жить) народные пословицы типа: «Ты — начальник, я – дурак; я – начальник, ты – дурак». Или еще такие: «Начальник всегда прав!» (вместо «Клиент всегда прав»). Или такие присказки, как «Хозяин – барин». В самом деле  начальники в РФ до сих пор временами чувствуют себя этакими «барами», которым «челядь» должна прислуживать. Чувствуют себя «командирами в армии», где приказы не обсуждаются. Ну и так далее. В таких жестко иерархических организациях, когда подчиненные сами, следуя неписанным законам, лебезят и заискивают повседневно, даже у самого скромного и самокритичного начальника возникает искушение сбиться в какой-то момент на барско-потребительское отношение к подчиненным, на эксплуататорские отношения.

Тут же мне вспоминается простое объяснение  начальственного барства и чванства: увы, Россия совсем недавно по историческим меркам освободила крестьян от крепостного права (фактически от положения рабов, ибо обыкновенных подданных все-таки не покупают и не продают, а  только рабов). Поэтому барство в наших начальниках сидит как «крепкая вековая традиция». Ведь крепостное право уродовало веками мораль не только рабов (особенно дворовых крестьян – челяди), но и рабовладельцев. Да и вспоминается тут такой мрачный афоризм: «Раб мечтает не о свободе, а о своих рабах».

А кого чаще продвигают по служебной лестнице в России? – Традиционных исполнительных, преданных работников или не вполне дисциплинированных новаторов? – Ответ мне кажется очевидным – исполнителей продвигают гораздо чаще, чем креативщиков.  Все дело в том, что исполнители-рутинеры, предпочитающие готовые и проверенные методы работы новым методам, то есть не подтвержденным  многолетней практикой,  самой своей работой демонстрируют не просто лояльность организации, а личную преданность конкретному начальнику! – Почему? – А потому что этот же начальник в свои годы на этой же позиции работал примерно также! Эксперимент теоеретически возможен, но от экспериментатора требуется первоначально получить разрешение у начальства. А это не так просто сделать: оно (начальство высокое) то на важных совещаниях, то на шопинге, то на охоте, то в командировках на зарубежных конференциях и переговорах, то там же остается на время, но уже … на заморских курортах позагорать. При этом рутинеры, а не креативщики, воспринимаются руководством как более преданные и исполнительные. Отсюда идет процесс «искусственной селекции консерваторов» — на высокие уровни управления (в руководящую элиту)  выдвигаются автоматически именно «преданные исполнители», которые в ходе конкуренции с «возмутительными креативщиками» явно чаще берут верх.

Вы думаете, что бывший рутинер, получив высокий пост, превратится в одночасье в «новатора», в сторонника «смелых инноваций»? – Мол, человек в этом случае как бы «раскрепостился», почувствовал себя более свободным и стал поощрять проявление творческой свободы у подчиненных– создавать разные «экспериментальные площадки» и т.п. Да, такие случаи бывают, не спорю. Но бывают они редко, так что лишь подтверждают общее правило – то, что в большинстве случаев происходит ровно обратный эффект: добравшись до высокой позиции в иерархии человек, который и раньше пытался минимизировать риски, начинает настолько «зубами держаться за кресло», что вообще начинает избегать всяческого риска (!). Тут начинают работать социально-психологические механизмы, похожие на «дедовщину» в армии: «Меня угнетал мой начальник и запрещал всяческие опасные эксперименты, ну а теперь в роли начальника я уж отыграюсь сполна на своих собственных подчиненных».

ДОГАДКИ ОТ УЧАСТНИКОВ КОНКУРСА «ЛИДЕРЫ РОССИИ»

Откуда у вас, Шмелев, такие данные, что Российская массовая оргкультура в организациях будто бы враждебна инновациям? – спросит проницательный читатель. Объясняю. Я  когда-то руководил порталом ЕГЭ (это было в начале 2000-х годов — смелая инновация в масштабах страны) и привык с тех пор следить за сообщениями рядовых, массовых участников крупных социальных проектов на форумах. Поэтому в отличие от многих коллег, входящих, как и я, в Экспертный совет конкурса «Лидеры России», я несколько лет внимательно следил за сотнями (и даже тысячами) реплик в Интернете от рядовых участников этого конкурса. Чем больше всего были недовольны рядовые участники ЛР? – Тем, что им якобы помешали победить на конкурсе именно тесты на знания и способности (!). Некоторые вообще не могли продемонстрировать достойной, самокритичной реакции на свое поражение. Ну а те, кто пытался рационализировать свое поражение, чаще всего ратовали за то, чтобы в качестве отборочных процедур было бы больше анкет, опросников и кейсов и поменьше тестов «с правильными ответами».

Да, вполне понятно, почему востребованы кейсы. На конкурсе управленцев люди ожидают увидеть именно управленческие проблемные ситуации, максимально похожие на реальные – на те, которые встречаются в жизни (пусть это будут ситуации в масштабах управления птицефабрикой, ибо масштаб управления всей Россией выглядит как слишком «абстрактный»). Этот эффект называется в тестологии «давление очевидной валидности»: это требование от участников к разработчикам тестов увидеть в тесте такие задания, которые буквально моделируют их повседневную профессиональную деятельность.

Так вот… под действием такого давления в последующие за 2017 годом  — в сезоны конкурса, последующие за первым  (а их состоялось уже шесть сезонов!), организаторы, чтобы поддержать массовость конкурса, оказались вынужденными неуклонно повышать долю анкет, опросников и кейс-тестов, а интеллектуальные тесты вообще оказались к сезону 5 фактически исключенными (как и тесты на широкую эрудицию, например, в области истории и географии России). И дело тут, поверьте, не только в трудностях по обеспечению достоверности (ведь достоверность результатов дистанционного тестирования научились неплохо проверять с помощью очного контрольного тестирования). Дело в другом – в сокращении остроты конкурса и снижении рисков для наиболее опытных и высокостатусных участников.

К чему же приводит такой тренд? Мы уже видим, что повышается реальная «быстрая назначаемость» победителей конкурса на  более высокие позиции в министерствах, корпорациях и региональных правительствах (более высокие к их текущим позициям). И это соответствует ожиданиям и явно сформулированным потребностям государственного заказчика конкурса. И это вроде бы хорошо для репутации конкурса и для государства в целом.

Но … При этом неуклонно растет вклад в победу со стороны опыта и снижается вклад со стороны способностей. А это что означает?  — А это означает, что  конкурс постепенно все в меньшей степени становится «социальным лифтом» для способной молодежи, которая еще не имеет управленческого опыта, но отличается именно высоким потенциалом — высоким уровнем интеллектуальных и творческих способностей, а также мотивационно-волевыми качествами, необходимыми для психологической готовности к быстрому обучению — овладению новыми знаниями и методами работы, а также к внедрению инноваций. Какова доля молодых людей до 30 лет среди участников конкурса? – Не достигает и 3 процентов, насколько я в курсе… Впрочем, эта статистика вовсе не секретная: можете задать вопрос Алисе и получить ответ.

Историческое отступление в виде риторического вопроса: как вы думаете, почему Петр отправил учиться в Европу боярских детей, а не их бородатых отцов?

Да ладно кейс-тесты…Если бы только на управленческие готовые навыки был сделан акцент. Но ведь в составе компетенций, важных для победы на конкурсе, постепенно все больший вес приобретают такие личностные качества, которые можно назвать «социальная адаптивность» и «политическая воля», то есть фактически никак не связанные с интеллектуальными способностями. Как радикально и весьма образно выразился один из членов Экспертного совета конкурса на одном из заседаний: «В России для успешной управленческой карьеры надо иметь прежде всего… «крепкие яйца»!» (выражение в кавычках я цитирую дословно — АГШ).  От себя добавлю к этому: высокоинтеллектуальные люди с тонкой нервно-психической организацией как раз редко когда обладают высокой стрессоустойчивостью, а значит многие интеллектуалы фактически оказываются за бортом «новой управленческой элиты». Да и в какой степени она оказывается новой?! – Это вопрос. Даже если имена оказываются во многом новыми, но по своему управленческому стилю такая элита может оказаться мало отличимой от старой…

Небольшое отступление (в логике ОПТК, то есть некой «общей и психологической теории конкуренции», развиваемой в работах как раз вашего сегодняшнего автора — А.Г.Шмелева):

Понимаете ли Вы, читатель, при каких условиях конкуренция за высокие места во властной иерархии начинает приобретать ожесточенный характер, то есть требует от участников уже больше эмоционально-волевой устойчивости, хитрости и услужливости, чем интеллекта и профессиональных навыков? – Отвечаю: в таких условиях, когда начальственное кресло приносит его обладателю больше привилегий, чем обязанностей. Скажите, Вы сами не наблюдали, что у нас делают люди, когда их знакомых выдвигают на высокую должность? – Правильно: до сих пор почти всегда поздравляют с  назначением, хотя иной раз можно посочувствовать, ибо круг ответственности и масштаб рисков личного провала существенно растет!

В самом деле озадачивает и требует глубокой интерпретации (в стиле критического мышления) такой статистический факт: у некоторых анкет и опросников, которые позволяют выявить наличие у участников конкурса ЛР как раз большого управленческого опыта и «крепких голов» (предпочитаю использовать все-таки такой более политкорректный термин),  оказывается более высокая «прогностическая валидность» в отношении успеха на последних, очных этапах конкурса (требующих как раз высокой стрессоустойчивости и социально-коммуникативной адаптивности), а также в отношении вероятности успешного  трудоустройства, чем у таких тестов, которые выявляют ЧИСТЫЙ интеллектуальный потенциал – вербальный и логико-числовой интеллект, а также абстрактную креативность  (!).

Возникает предположение, которое, как минимум, требует если не безоговорочного принятия, то серьезной экспериментально-статистической проверки: а не является ли доступная на сегодня проверка внешней валидности, в свою очередь, инструментом консервации «статус-кво» (?!). Ведь в качестве внешнего критерия берется фактически такая переменная (или группа переменных), которая сигналит о высокой приспособленности человека к стрессовым условиям «выживания в нынешних иерархических структурах» (как раз тех самых структурах, которые требует и повышенной демонстративной лояльности к начальству и «крепких голов»).

ВЕДУЩИЙ ФАКТОР В СИСТЕМЕ ТЕЗАЛ-4

В рамках проекта ТЕЗАЛ я проводил за 4 десятилетия (с 1985 года) множество экспертных опросов среди коллег-психологов. А при создании последней компетентностной версии ТЕЗАЛ-4К в опросе насчет самых значимых компетенций приняли участие более 90 психологов (!). Они назвали много сотен разных формулировок компетенций, которые на втором туре опять были предъявлены тем же экспертам-респондентам: «Укажите из названных самые важные».

Какие же компетенции составили большинство в рамках первой сотни самых важных? – Это именно интеллектуальные качества, а вовсе не коммуникативно-волевые (!).  Так что мы получаем серьезное противоречие между экспертными данными и эмпирико-статистической проверкой внешней валидности тестов и опросников. Последующий факторный анализ данного списка статистически подтвердил, что  ИНТЕЛЛЕКТ – это и есть самый важный фактор. При этом закономерно, что до сих пор именно тесты интеллекта вызывают самый большой протест в организациях (чаще скрытый саботаж, чем открытый протест, но и редкий открытый протест весьма красноречив[2]).

В своей статье на «блоге Шмелева» под названием:

Картирование 27 факторов ТЕЗАЛа:  модель ПИКП (или AGS‑4) — Авторский блог А.Г. Шмелёва

я перечисляю такие компетентностные факторы, которые входят в левый нижний квадрант концептуальной карты 2 на 2 под условным названием «ПОЗНАНИЕ И ПЛАНИРОВАНИЕ»:

---

[1] Вот уж не могу вспомнить точно теперь, кто подарил книгу Травина, но больше похоже, что это было в финале конкурса «Премия ТОП50HR», где я оказался в составе жюри. – АГШ.

[2] Иной раз я под мрачное настроение невольно вспоминаю «Котлован» Платонова (произведение, кстати, все еще остается в школьной программе в РФ, хотя 1990-е годы давно прошли). Там один из саркастических лейтмотивов звучит так: «Раз работник ничего не умеет делать, то ему надо податься в начальники». Складывается впечатление, что некоторые смекалистые (социально-ловкие), но малопригодные к продуктивной умственной люди выбирают такую своеобразную стратегию социального приспособления: «Вот пробьюсь я в начальники, то тогда и думать мне не придется, будут у меня подчиненные, которые будут думать». Какую же неприязнь такие люди (глупые, но амбициозные карьеристы) испытывают к автоматизированным тестам интеллекта, которые оказывается реально трудно «объехать на козе» – ну мешают эти тесты выбиться в начальники- то (!).

Таблица 1 – фрагмент диаграммы AGS-4 из статьи «Картирование 27 факторов ТЕЗАЛа».

Итак, креативность, как видим, существует не сама по себе, не отдельно от других интеллектуальных способностей, а в тесном взаимодействии с этими другими способностями. Например, она находится в тесном взаимодействии с «системностью мышления» и с «саморазвитием» (читай – с «обучаемостью»).

В этом месяце (июль 2026) я провел новое факторно-аналитическое поисковое исследование с использованием необычной методологии.  Эта методология опять-таки базируется не эмпирических корреляциях между разными тестами, а на экспертных суждениях о смысловой близости разных  шкал этих разных тестов.

Я взял из системы ТЕЗАЛ-4К все 197 факторных шкал, которые присутствуют в 20 различных факторно-категориальных системах (созданных разными авторами – и отечественными, и зарубежными). Это и факторы Кэттелла, и факторы MMPI, и «Большая пятерка», и «Большая шестерка» (HEXACO), и  факторы DISC, и факторы MBTI и «роли Белбина», и «управленческие стили Адизеса», и так далее (включая списки так называемых метакомпетенций, с которыми мы работаем в настоящее время в «Гуманитарных технологией», выстраивая компетентностную интерпретацию результатов многофакторного психологического тестирования).

База данных из этих 20 разноплановых диагностических систем позволяла оценить семантическую близость (это такая метрика близости «косинус»,  аналог коэффициента корреляции) для каждой пары из 197 факторных шкал (!). Таким образом, была построена матрица близости 197 на 197, к которой, в свою очередь, был применен алгоритм эксплораторного факторного анализа (метод главным компонент) с последующим Облимин-вращением  (расчеты были произведены мной в системе SPSS-23).

Коллеги, если Вы знаете кого-либо, кто в мире поработал с таким массивом различных диагностических шкал различных тестовых методик, то сообщите мне о таком исследовании, пожалуйста. По моим же сведением с таким большим массивом еще не работал никто и никогда (ведь в словнике ТЕЗАЛ-4 уже 2510 черт и компетенций).

Было получено 24 значимых фактора. Немало, хотя раньше удавалось с помощью другой базы данных выделять даже 27 факторов (см. упомянутую выше мою статью), но тогда я работал с первичными терминами, а не с факторными шкалами из разных диагностических тестов. Какой же фактор оказался самым мощным – дал наиболее количество шкал со значимыми факторными нагрузками (выше 0,3 по модулю)? Я привожу ниже в таблице 2

Таблица 2. Самый мощный фактор, сквозной для разных ФКС (диагностических систем), внедренных в ТЕЗАЛ-4К.[1]

Как проинтерпретировать результаты, представленные в таблице 2? Уверен, что не только мне, но и Вам, читатель, совершенно очевидно, что это фактор «Интеллект», причем с акцентом на «стратегичность-прогностичность», то есть такую функцию интеллекта, которая позволяет предсказывать будущее и проектировать деятельность с учетом этого предсказания.

В таблице 2 мы видим, что большинство факторных шкал, упомянутых здесь представляют как раз ФКС AGS-4, то есть факторно-категориальную систему из 27 первичных и 4 вторичных факторов (их всего 31), описанных в статье «Картирование 27 факторов ТЕЗАЛа». Всего таких здесь оказалось 9 факторов (из 26 упомянутых в таблице 2). Это в основном компетентностные факторы из первой секции AGS-4 (см. таблицу 1), хотя сюда не попала как раз-таки «креативность» (она тяготеет к этому же полюсу данного фактора, но с нагрузкой ниже -0,3, а только лишь –-0,21, так как для креативности характерны, кроме продуктивных интеллектуальных процессов, также определенное установки на независимое, аконформное социальное поведение).

Но что интересно заметить? – Тот факт, что самую высокую нагрузку по этому фактору показал не интегральные вторичный фактор «ПОЗНАНИЕ И ПЛАНИРОВАНИЕ» (из AGS-4), и не ключевой первый фактор «Интеллект» из аналогичной первой секции (см. таблицу 1), что можно было бы ожидать при таком «засилии» шкал из диагностической системы AGS-4. НЕТ! – На первое место вдруг выскочил  не чистый интеллектуальный фактор, а  типажный фактор «Стратег» из классификации психотипов социального поведения, предложенной советским социальным психологом Евгением Сергеевичем Кузьминым (это был организатор первой в стране кафедры социальной психологии, созданной в СПбГУ в 1968 году – раньше на три года, чем возникла аналогичная кафедра под руководством Г.М.Андреевой в МГУ).

Почему это оказалось возможным – появление на первом месте шкалы «Стратег – Кузьмин»? – Потому что кроме интеллектуальных способностей, в эту факторную шкалу вошли многие факторы из ролевых и компетентностных концепций, которые связаны скорее со стилем подготовки и принятия социально-значимых решений развитой личностью, чем с логическими операциями мышления в узком смысле. Здесь мы видим сразу три роли от Белбина: «мыслитель», «оценщик» и «руководитель». Тут же мы видим «предпринимателя» от Адизеса (именно инициативная роль в организации – такого работника, который ориентирован на будущее и готов к риску).  Очень симптоматичным для понимания этого фактора следует считать попадание сюда таких психотипов как «Творец» и «Маг» из ФКС «Архетипы», а также «Скорпиона» (из ФКС «Зодиакальные типы») и «Церебротоника» (от Шелдона). Все эти типы – это не столько про высокий операционный интеллект (скорость умственных операций), сколько про способность к дальновидению и долгосрочному многошаговому планированию.

Впрочем… эта статья – не место для подробного рассказа о факторах, полученных в ходе последнего моего факторно-аналитического исследования (пишите ваши заявки в комментариях, если Вам интересно будет почитать отдельную статью на эту тему). Вернемся к вопросу, вынесенному в заглавие настоящей статьи: «Почему Россия отстала?».

О КОНКУРСЕ ДЛЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ МНГОГОБОРЦЕВ

Никак нельзя сказать, что у нас в стране нет системы образовательных и профессиональных конкурсов, которая бы позволяла выявлять талантливых, интеллектуально-одаренных людей. Есть развитая система олимпиад для школьников (где у нас всегда были и остаются заметные достижения на международном уровне), есть развивающаяся на наших глазах система специализированных профессиональных конкурсов для особых групп профессионалов (это не только конкурсы от АНО «Россия – страна возможностей», хотя эта организация является несомненным лидером по этому направлению). Мы до недавнего времени по праву считались и самой читающей страной в мире (сейчас, увы, сомневаюсь в этом). И были мы до недавнего времени самой «шахматной страной» (в моем детстве в каждом парке и сквере сидели люди за шахматными досками, а в каждом школьном классе, начиная буквально с третьего класса, проводилось свое «первенство по шахматам»).

Но… но… но… При всем при этом есть существенные «но»! – Почти все наши конкурсы заострены на выявление узких специалистов – с высочайшим уровнем по отдельным предметным областям. Но Вы мало назовете конкурсов, которые были бы нацелены на выявление «интеллектуалов-многоборцев» (ну поправьте меня, если я не прав!).

Тут еще дело в том, что только тестология может обеспечить стандартизированную шкалу оценки достижений по отдельным предметам (это так называемая Т-шкала в ЛР), без чего нельзя создать понятного и прозрачного механизма подсчетов баллов по многоборью, а вот сама тестология в нашей стране до сих оказывается непопулярной и неразвитой (!). Ну то есть имеется горстка специалистов, но, как говаривали в старину про декабристов, «страшно далеки они от народа». Хотя… суммирование баллов ЕГЭ тоже опирается на стандартизированную шкалу.  Правда, не на тысячебалльную Т-шкалу, а на шкалу от 0 до 100, так что многие ее путают со шкалой процентов (но Обрнадзор предпочитает не замечать этого казуса и ничего не меняет в ЕГЭ уже более 20 лет).

В свое время, когда я руководил пять лет Всероссийской олимпиадой «Телетестинг» (это было еще на рубеже веков) мы поощряли прежде всего победителей в «произвольной троеборье» и вообще … тщательно анализировали, кто и как набирает много очков сразу и как «технарь» (по точным наукам), и как «гуманитарий» (по гуманитарным). Буквально на десятках тысячах участников этой олимпиады был обнаружен следующий примечательный устойчивый статистический факт: лучшие результаты в многоборье (по сумме разнородных предметных тестов) показывали те, кто показывал высокие баллы по факультативному ТИП —  «Тесту интеллектуального потенциала» (100 заданий  на вербальный, логический, нумерический, пространственный интеллект и общую эрудицию). Это и хотелось получить, и этот результат не был для меня лично удивительным, а был вполне ожидаемым и, конечно, желаемым.

Но вот что оказалось более удивительным: это тот факт, что почти таким же хорошим предиктором высокого балла в многоборье оказался такой малопопулярный у школьников предмет как… ХИМИЯ (!). Почему? – Я неплохо изучал в школе химию (она меня спасла на вступительном экзамене в МГУ по биологии) и предположил, что все дело в том, что ХИМИЯ учит человека системному мышлению и требует сочетания логики и знаний: «строгих правил соединения химических элементов в молекулярные формулы» (и по этому признаку химия сближается с логико-числовыми дисциплинами) и готовности напрягать память и обязательно запоминать определенную широкую базу фактического материала (богатую номенклатуру химических веществ разных типов и их причудливыми названиями, в которых следует искать закономерности). По этому критерию химия сближается с гуманитарно-лингвистическим предметами, требующими запоминать сотни и тысячи лексических единиц и устойчивых фраз. Позже я получил подтверждение этой моей интерпретации  у ведущих авторов тестовых заданий по химии (в том числе авторов для экзаменов ЕГЭ по химии).

О ЗНАЧЕНИИ СИСТЕМНОСТИ ДЛЯ КРЕАТИВНОСТИ

Почему для креативности (изобретательного мышления) требуется широкая база знаний? – Потому что системное мышление – это не формально-логическое мышление в чистом виде (которое оперируют лишь небольшим количеством формальных операций), а СОДЕРЖАТЕЛЬНОЕ мышление, наполненное знаниями о тысячах разнородных фактов, которые надо мысленно упорядочить и   собрать в систему, чтобы учесть внутренние и внешние РЕАЛЬНЫЕ обстоятельства, в которых любая система (биологическая, социальная, техническая) живет и развивается. Если все эти факты лежат на «внешних носителях» (в справочных системах, а не в голове у человека), то на самом деле человеческий мозг не может вычислить наиболее вероятное направление изменений в системе. Тогда придется перекладывать эту работу на других (на экспертов-референтов или в настоящее время на «нейронки» — системы ИИ).

Итак, важный тезис, раскрывающий мое понимание «прогностичности». Нет никакой эффективной прогностичности без системности. А узкий специалист, который  что-то знает о целостной большой и сложной системе только в каком-то узком аспекте, не может выдвинуть прогноз ее развития с достаточной точностью (!).

Нет и креативности (изобретательности) без системности и широкой межпредметной эрудиции! – Почему? – Потому что один из продуктивных приемов для выдвижения «свежей идеи» базируется на аналогии – на переносе какого-то принципа (или схемы решения) из одной предметной дисциплины в другую, а также с помощью усмотрения сходства разных систем. Например, такая креативная дисциплина как «бионика» базирует свои идеи на сходстве между системами биологической и технической природы (переносит изобретения, совершенные природой при создании живых организмов, в технику).

Вам кажется, зачем современному человеку знать историю… древних пунических войн (протекавших как известно под римским лозунгом «Карфаген должен быть разрушен!»)? – А ведь многие компетентные, системно-мыслящие политологи, усматривая в войнах далекого прошлого определенные аналогии с современными событиями, делают более точные прогнозы на будущее. Так что наличие узкой,  бедной фактологической базы резко обедняет человека и ослабляет его внутренний механизм — его «генератор идей». Как и наличие у человека «бедного словаря неологизмов» (новомодных терминов) тоже может служить индикатором слабой креативности.

Возьмем еще один яркий иллюстративный пример не из истории, а из экономической географии. Буквально сегодня (18 июля) мне попалось на глаза ТВ-интервью, которое проводил на канале «Россия 24» Федор Лукьянов с деканом факультета мировой экономики ГУ ВШЭ Анастасией Лихачёвой.  Обсуждая экспортные возможности  России, Анастасия использовала такое новое для меня понятие «виртуальная вода». Оказывается, что косвенно наши богатые водные ресурсы в РФ проявляют себя в производстве такой экспортной продукции как сельхозпродукты (поля требуют полива), удобрения и металлы (плавка металлов требует тоже использования воды). Благодаря богатым водным ресурсам (второе место в мире после Бразилии) Россия может поставлять на мировые рынки больше других стран экспортных товаров такого типа, где фактически участвует «виртуальная вода».

Интересно, что когда я спросил Алису про «виртуальную воду», этот  ИИ-агент сам сообразил, что вопрос я задаю в силу моего интереса к системному и креативному мышлению. Цитирую Яндекс-Алису Про:

«… с точки зрения системного анализа тут есть любопытная параллель с вашими работами по конструктам: «виртуальная вода» — это как раз такой опосредованный конструкт — не сама вода как физический ресурс, а её «встроенная» доля в продукте, которую можно количественно оценить и даже «экспортировать» через торговлю. Учитывая ваш интерес к терминологии и к тому, как конструкты «работают» в разных контекстах, тут ещё интересно, что «виртуальная вода» легко ложится в количественные модели: её можно считать в кубометрах на тонну, сводить в межотраслевые балансы, строить индексы водоёмкости экспорта и т. п. Это как раз тот случай, когда абстрактный конструкт становится измеримым и практически полезным.»


Ну так вот, хватит ли человеку с богатым опытом управления небольшими предприятиями и с «крепкой головой» (давайте уж не вспоминать про органы, которые расположены значительно ниже головы)  — хватит ли такому человеку интеллектуальных способностей, чтобы без наводящих подсказок  живых референтов и нейроассистентов, овладевая самостоятельно такими современными конструктами как «виртуальная вода», правильно инвестировать средства в перспективные отрасли экономики в масштабах целой страны?  Кстати, понятие «виртуальная вода» — это еще довольно-таки простой и фактически вполне «наглядный пример», а как насчет менее наглядных технологических понятий как, например, «блокчейн», без которых нет современной цифровой экономики?

КРЕАТИВНОСТЬ НУЖНА НА СЛОВАХ, А НА ДЕЛЕ?

Мы (я и мой соавтор-ученик Дарья Портнова) год назад объявили на нашем сайте Ht-Line.ru краудфандинг-проект по созданию комплекса автоматизированных тестов на креативность. Объявили среди коллег-психологов и эйчаров-оценщиков. Но… не получили, увы, никакой поддержки! ☹ Почему? – Иногда я чувствую себя совершенно беспомощным в поисках ответа на этот вопрос.  Ведь на самом деле дешевых автоматизированных тестов, не требующих экспертного анализа ответов, на рынке методик в данный момент нет вовсе!

Иной раз кажется. что наши бесконфликтные весьма адаптивные психологи (и эйчары-оценщики) тоже пытаются по-своему приспосабливаться к обстоятельствам реальной жизни, чтобы… выжить, то есть сохранить свое место в организациях, где им платят зарплату. Зачем конфликтовать с влиятельными людьми в твоей организации? — Теми, которые НЕ хотят, чтобы в результате тестирования что-либо поменялось, не хотят, чтобы какие-то новые молодые люди начали претендовать на их места? – Надо придумать и внедрить такую систему обследования персонала, чтобы все эти влиятельные люди остались довольны, чтобы ничего существенного в организации не поменялось. А вот слово «креативность» оно… уже само по себе пугает и отталкивает, ибо ассоциируется с инновациями, то есть переенами, так ведь?

Ну так и чего же нам ждать от страны в целом, какого технологического прорыва, если в стране нет пока системы, помогающей продвигаться людям, способными  рисковать, создавая  и апробируя что-то новое? Разговоров про креативность вроде бы достаточно, а реальных дел? Нет  не только системы выявления и выдвижения креативных людей (даже в науке имеется местами консервативный застой, но в особенной динамике нуждается венчурный бизнес  — сфера внедрения инноваций). Но ведь  и нет должной системы защиты таких «экспериментальных площадок», где креативные молодые люди могли бы в безопасных для себя условиях и в разумных масштабах апробировать новые идеи, то есть нет грамотной государственной стратегии «поэтапного внедрения инноваций». Рискованные проекты отданы на откуп частному венчурному бизнесу – ну пусть он и рискует. А этому частному бизнесу очень часто не хватает инвестиционных ресурсов, чтобы внедрять что-то новое: чтобы бы выжить в конкуренции (и платить большие налоги при этом), надо на самом деле выкачивать всё, что можно, из старых и проверенных временем бизнес-схем – тех, за которые платят «здесь и сейчас».

…А может быть, ситуация вовсе не настолько драматичная, а вполне поправимая? – Может быть, будет действенной мерой, если учредить какой-то новый конкурс под лозунговым названием «Конкурс будущих изобретателей» или «Конкурс интеллектуальных многоборцев-системщиков» (сейчас я не ищу приемлемое для PR-целей название, а выражаю лишь смысловую направленность такого возможного конкурса).

При этом вполне можно использовать налаженную организационно-технологическую платформу для проведения подобных конкурсов, какой является РСВ… Главное при этом учесть такую специфику: в такого рода конкурсе потенциал человека можно выявить далеко не сразу, а лишь путем некоторой стабилизации методического инструментария в течение нескольких сезонов подряд. Ведь главный показатель – это индивидуальный прогресс молодого человека, который он может показывать от одного сезона к другому сезону. А если каждый сезон менять набор тестовых испытаний, то … не будет возможности объективно измерить такой прогресс.

ШЕСТЬ ТЕЗИСОВ ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Коллеги, в процессе написания этой статьи мое внимание привлекла фраза Александра Асмолова, процитированная вот в этой статье в «Психологической газете»:

https://psy.su/feed/13858/

А фраза звучит так:

«Без человека как субъекта инноваций не будет никаких инноваций. Никогда.»

Я бы переформулировал по-своему эту фразу так:

«Пока не будем выявлять и выдвигать людей с инновационным мышлением, не будет никаких инноваций». – Пусть это утверждение станет первым из моих шести тезисов.

А вот еще пять тезисов, сформулированных так, что они резюмирует каждый из пяти отдельных параграфов этого теста:

1. Исторический контекст. Россия может по праву гордится своей историей, но мы должны понимать, что далеко не все наши исторические традиции заслуживают сбережения (бережной консервации). Есть традиции, которые уходят своими корнями в общественный строй, когда интеллектуальная, а не только материальная эксплуатация одними людьми других (начальниками – своих подчиненных), было совершенно нормальным явлением. В наше время стремительного технического прогресса, основанного на «экономике знаний», это становится тормозом. Вертикальная мобильность кадров (пресловутая ротация)– это необходимое условие, чтобы страна не отставала в ходе мировой гонки «интеллектуальных проектов».

2. Организационная субкультура (подавление свободной личной конкуренции). В России есть масса организаций, руководители которых – это честные, увлеченные и самоотверженные профессионалы, искренне желающие оставить после себя реальные блага для людей и добрую память, — это люди, успевшие подготовить после себя достойную смену. Без таких замечательных людей Россия вообще не смогла бы сохранится в истории как самостоятельная страна, а тем более как страна в таких огромных географических масштабах (!). Но есть еще архаические неписанные (подковерные) нормы, идущие от древней морали классового, эксплуататорского общества. Кое где именно они оказываются не только основой «начальственной коррупции», но и причиной, препятствующей выдвижению молодых, талантливых и созидательных людей. До сих пор немало руководителей отодвигают от себя таких реальных конкурентов и приближают к себе «услужливых исполнителей», не имеющих никаких собственных идей.

3. Конкурс «Лидеры России». Эволюция методических инструментов в ходе развития конкурса «Лидеры России» показывает, что происходит определенное давление на организаторов со стороны самих участников – в сторону отмены тестов на способности, широкую эрудицию, системное мышление, обучаемость и креативность, но  в пользу методик, которые требует показать готовые управленческие навыки (приобретенный опыт).

4. Факторный анализ разных методик в системе ТЕЗАЛ. Факторный анализ 197 шкал в 20 тестах и психотипологических теориях показывает, что самыми важными профессиональными компетенциями реальные носители живого языка и авторы психологических теорий считают именно интеллектуальные способности, причем в большей степени те из них, которые обеспечивают стратегический прогноз и долгосрочное планирование.  Эти результаты противоречит тем проверкам валидности разных тестов, которые получены в ходе конкурса «Лидеры России».

5. Конкурс интеллектуалов-многоборцев, или конкурс изобретателей. Конкурс «Лидеры России» не обязательно модернизировать.  Если он позволяет быстро закрывать управленческие вакансии, то пусть работает «как есть». А вот для выявления перспективных системно-мыслящих креативщиков среди молодых людей (студентов, аспирантов, молодых выпускников вузов) требуется проводить в масштабе всей страны особый НОВЫЙ конкурс, который будет основан на относительно стабильном наборе тестовых испытаний, требующих проявления разносторонних способностей и смелой изобретательности при столкновении с самыми неожиданными заданиями. Этот стабильный набор тестов и использование стандартизированной шкалы Т-баллов позволит сезон от сезона отслеживать «индивидуальный прогресс» — темп роста результатов отдельных участников.  Ну точно подобно тому, как в спортивном многоборье отслеживается рост мастерства молодых спортсменов – будущих чемпионов. Если каждый второй сезон из классического легкоатлетического десятиборья исключать спринтерский бег, а включать стайерский, а затем каждый третий сезон менять все еще раз, то таким способом невозможно отследить индивидуальный прогресс участников. Для создания эффективных механизмов выявления талантливых «креативщиков» и в мире, и даже уже в нашей стране накоплено достаточно организационных и методических схем. Так что надо только разумным образом ими распорядиться.

===========================

Фотоколлаж на обложке статьи пришел в галерею «Яндекс-картинки» с сайта svoy-put.ru. НО… я бы все- таки поменял местами фразы. Ведь вначале на своем жизненном пути карьеристу приходится быть «дураком»,  а начальником – уже поздней, да и то если повезет.

---

[1] В таблице 2 для упрощения использованы некоторые сокращенные, рабочие названия-метки для тестов и категориальных систем (психотипологических теорий). Например, так случилось, что карта компетенций AGS-4 упомянута здесь без дефиса, а вместо длинного выражения-ссылки «теория Е.Кузьмина» фигурирует короткое слово «Кузьмин». – Примечание АГШ.